Почти каждый вечер их пребывания на Шри-Ланке в одно и то же время с удивительной пунктуальностью начинал накрапывать небольшой дождик – и в окружающем "буддильный домик" пальмовом лесу становилось свежо и опрятно. От озера внизу поднимался аромат свежести, размеренный шум потоков воды настраивал восприятие на мягкий и плавный лад.

Разговор на крыше, вынужденно прерванный при первых каплях, переместился на крытую веранду этажом ниже и продолжился.

– Итак, давайте вернемся к описанию дальнейших шагов, – негромко произнес Артур. – В четырехмерном мышлении помимо хорошо нам известных аспектов этики, эстетики и логики есть замыкающий аспект темпоральности. Который, собственно, и задает добавочное измерение.

Поэтому в медитации имеет смысл делать акцент именно на нем – то есть углубляться в текущее мгновение, простраивая его латеральный вектор, и одновременно подниматься над моментом настоящего – чтобы иметь возможность окинуть мысленным взглядом большие пространства будущего и прошлого. Запечатлеть их в одном акте интроцепции.

– Как это измерение проявляется «изнутри»? Чему оно соответствует в феноменологическом опыте? – спросила Олеся.

– Оно проявляется как реалистичность, сочность, детализированность воспринимаемого; как углубленное присутствие в наблюдаемом и одновременно как максимальное от него отстранение, отдаление, – ответил Артур. – То, что вы ощущали при Инициации. И то, и другое является смещениями параллакса по латеральному вектору. К сожалению, из-за непонимания того, что именно надо делать, человек в медитации, вместо того, чтобы погружаться в происходящее, усиливая и углубляя этот аспект погружения, и отдаляться от него, схватывая большие временные комки «с высоты птичьего полета», часто начинает бессознательно отлетать мыслью в прошлое, стараясь выйти на воспоминание о предыдущем пиковом состоянии, или в будущее, размышляя, с помощью какого рода усилия можно было бы этого пика достичь. То есть двигаться вперед-назад по привычной плоскости вместо того, чтобы перемещаться в новом измерении. Поэтому очень важно вначале на интеллектуальном уровне понять, ухватить правильный вектор – чтобы хотя бы приблизительно представлять, что же это за загадочное четвертое измерение. 

– Хорошо. Но почему бы тогда сразу просто не погрузиться в момент актуального настоящего? – спросил Гена.

– Просто?.. – с улыбкой переспросил Артур. – Дело в том, что субъективно воспринимаемый человеком момент актуального настоящего совсем не прост. А сложен. В прямом смысле. Сложен из частей, сформирован пересечением двух потоков – в терминологии Бутылочной Теории: фронтального и латерального. Причем, на каждом из контуров.

Так называемое "актуальное настоящее" – это иллюзия наподобие анимационной, возникающей при быстром перелистывании страниц блокнота с картинками: при достижении частоты 24 кадров в секунду их мелькание сливается в целостный фильм, течение которого обретает плавность. Однако вся эта плавность и видимая простота создаются сложным аппаратом подпорогового восприятия. В действительности же, находясь, так сказать, на переднем крае фронтального потока, мы наблюдаем сменяющие друг друга кадры: срезы, или «пакеты», мгновений, седиментированные самопересечением Бутылки. А иллюзия непрерывности достигается благодаря второму аспекту наблюдения – латеральному, который прямо сейчас постоянно присутствует в нашем восприятии в качестве фона, склеивая из «покадровой нарезки» полноценную анимацию. Хочу подчеркнуть этот момент еще раз: латеральный аспект, аспект «целостности», присутствует в каждом мгновении, в каждом акте восприятия, скрепляя их друг с другом подобно клею, обеспечивая плавность их взаимоперетекания. Это не что-то абсолютно запредельное и неведомое – сейчас, пока вы меня слушаете, он точно задействован.

Надо только научиться его распознавать, отделяя от фронтального аспекта. В каждом проживаемом мгновении есть и то, и другое. Вот только фронтальный аспект великолепно представлен в естественном языке, а латеральный – нет. Поэтому с детства мы приучаемся постоянно обращать внимание только на первый, игнорируя второй.

– Получается, что сознание, в котором вообще отсутствует латеральный аспект – не на уровне рефлексивного описания, а на уровне восприятия – похоже на нарезку из кадров, не перетекающих, а рывком сменяющих друг друга? – спросил Петя. Артур кивнул. Петя продолжил: – Ага. Отсюда «стробоскопический эффект», который иногда бывает, например, при сильном подпитии… На что же тогда похоже сознание, в котором, наоборот, нет фронтального аспекта? А есть только латеральный?

– На разных контурах – по-разному. На первом оно похоже на палимпсест из наслаивающихся друг на друга моментальных снимков мгновений. Знаешь, бывает такой эффект, когда в 3D-шутерах игрок выходит за пределы прорисованной карты: он видит темноту игрового космоса, по которой постоянно размазывается инверсионный след от собственных рук с оружием, двигающихся при ходьбе, и остатков последних увиденных текстур. На втором – уже больше напоминает классическую интерференционную картину. Как на стереограммах или «шумовых видео». А на третьем – фрактал, – ответил Артур. – Постоянно разрастающийся многомерный фрактал, состоящий из окрестностей текущего мгновения. Однако до латеральной проекции третьего контура еще надо добраться. А вот две предыдущие в опыте каждого из нас так или иначе присутствуют.

Кстати, интересно то, что и при первом, и при втором искажении восприятия, о которых говорил Петя, человек не может ответить на вопрос, сколько точно прошло времени, будучи в состоянии лишь строить заведомо неточные предположения на этот счет. При «стробоскопической» нарезке кадров настоящего предположения о том, сколько прошло минут или часов, можно сделать только на основании аналитического соотнесения друг с другом привычной длительности наблюдаемых процессов. «Ага, щелкнул чайник. Значит, он вскипятился, то есть с момента, когда я его ставил, должно быть, прошло полторы минуты». При этом само течение времени, по которому можно было бы непосредственно почувствовать продолжительность, в этом состоянии не ощущается. При путешествии же внутрь фрактала возникает полное ощущение вечности...

Однако сейчас для нас это не так принципиально. Гораздо важнее другое: прискорбная неспособность нащупать дальнейший вектор развития основана на том, что у обычного человека третий контур не замыкается, не образует самопересечения. Он фактически недостроен: демонстрируя прекрасно развитое описание фронтального аспекта и почти полное игнорирование латерального. А для формирования четвертого контура абсолютно необходимы оба.

– Как выйти на созерцание этого латерального измерения на третьем контуре? – спросил Гена.

– Согласно теории, время, за которое сигнал проходит первый контур, достигая точки самопересечения, время, за которое он проходит сенсомоторный и эмоциональный контуры, и время, за которое он проходит все три контура, будет существенно различаться. Оно и различается на практике – согласно современным психологическим экспериментам по исследованию подпорогового восприятия.

Отсюда вытекает следующее наблюдение: при определенных условиях можно осознать зазор между восприятием актуального настоящего на втором и на третьем контуре, скажем, наблюдая за пресловутым эффектом анимации при быстром перелистывании страниц блокнота. Что здесь будет от второго контура – и что от третьего? Я отмечаю факт мелькания страниц – и за это ответственно восприятие на втором контуре. И параллельно с этим могу наблюдать сам мультфильм, разворачивающийся в пространстве актуального настоящего третьего контура. Почему именно третьего, а не второго или первого? Потому что мультфильм состоит из сюжета, описывающего изменения объектов, которые мне необходимо выделить и поименовать. Если же пускать кадры с большей скоростью, например, 26-30 в секунду, будет проблематично успеть обработать всё происходящее на уровне синтаксиса, но сам факт наличия определенных объектов будет очевиден. То есть после просмотра я вряд ли смогу уверенно рассказать, как развивался сюжет, зато почти безошибочно скажу, о ком этот фильм.

– Это, кстати, объясняет, почему домашние животные так странно относятся к телевизору. Причем, даже к последним моделям, работающих на частоте 100 Гц, – вклинился Гена. – Они просто не воспринимают этот набор появляющихся и исчезающих картинок как целостное сюжетное повествование. Не говоря уже о сложности опознания двухмерных проекций трехмерных объектов на экранчике... Тогда получается, что каратисты и прочие товарищи, занимающиеся восточными единоборствами, по всей видимости, тренируются переходить к восприятию актуального настоящего на втором контуре. Очевидно, потому что оно банально быстрее приблизительно на одну треть – а в бою дорога каждая доля секунды, воспользовавшись которой, можно нанести удар быстрее, чем противник.

– По всей видимости, – согласился Артур. – Но нам сейчас важнее продвигаться вперед по контурам, а не отступать назад. Осознание отличия способов схватывания на втором и третьем контурах приводит к тому, что появляется гипотетическая возможность продлить этот вектор дальше – к четвертому. Например, этому может помочь создание сублиминальных видео с двумя независимыми анимациями, образованными мельтешением телевизионного снега на экране. Одно из которых будет реализовано на частоте кадров большей, чем длительность актуального настоящего на втором контуре, но меньшей, чем на третьем. Что будет испытывать человек при просмотре таких видео? – все окружающие молчали. Артур подождал немного и продолжил:

– Подумайте над этим на досуге... Однако можно выйти на латеральное измерение еще более простым образом: когда я прослушиваю мелодию и обнаруживаю, что можно воспринимать её двумя разными способами, то переключаю фазы восприятия, уже находясь в рамках латерального измерения. Иначе это переключение было бы попросту невозможным. Соответственно, остается только удержать, продлить как можно дольше сам момент выбора способа восприятия мелодии, удержав и сохранив эту возможность как актуальную на всем её протяжении. Это "зависание" в моменте выбора и будет задавать латеральную плоскость.

– Правильно ли я понимаю, – медленно проговорила Олеся, – что латеральное измерение проявляется не только в моменты выбора, но и в моменты творчества? – Артур кивнул. – Тогда… оно должно проявляться и в моменты навигации по воспоминаниям – когда я выхожу на события, которые хочу вспомнить. И… в моменты, когда меня о чем-то спрашивают – например, "как называется столица Анголы?", – а я за долю секунды прикидываю, знаю я это или нет.

– Совершенно верно, – расцвел в улыбке Артур. – Именно такие, достаточно тонкие и мгновенно разрушающиеся состояния, нам нужно длить и по возможности культивировать. Осуществляя сличение в этом измерении – и проводя по нему параллакс. Что должно привести в дальнейшей перспективе к развитию четырехмерного языка. Как вы понимаете, этому весьма способствует достижение третьей дхьяны.

– А можно поподробнее – при чем здесь сличение? – попросил Петя.

– Давай проследим весь процесс с начала. Сличение объектов, разделенных промежутком времени, необходимым для пробегания сигнала по первому контуру, обеспечивает параллакс на сенсорном контуре. Который и даёт возможность выстраивать гештальты объектов из сенсорного шума. Сличение гештальтов, разделенных чуть большим промежутком времени, и параллакс по данным этого сличения приводят в итоге к появлению второго контура. То есть процедура сличения по латеральному измерению даёт параллакс. В дальнейшем процесс выходит на новый уровень, представая уже как сличение отличий в сличениях предыдущего уровня.

Смещение вверх и вниз в этом латеральном измерении даёт, по сути, разные субъективные миры. Отличающиеся от нашего так же, как он, в свою очередь, отличается от мира, в котором живут животные.

– Сложно... – протянула Маша, но не успела закончить фразу.

– Видимо, именно это имелось в виду под «верхним» и «нижним» мирами в шаманизме, – перехватил слово Петя. – Нижний мир – это паттерны, наблюдаемые на микромасштабах времени, схватываемые как интерференционная картина на втором контуре, верхний – на макромасштабах четвертого контура. Наш, актуальный, является соответственно миром третьего контура. Миром словесного описания. Сегодня нижний мир должен быть не особенно значим с практической точки зрения, учитывая, что всё, что раньше достигалось сознанием на микромасштабах, теперь перенесено в недра компьютера и другой электроники. Шаману, специализирующемуся на нижнем мире, просто нечего предложить современному обществу, кроме, разве что, психотерапии – детальному копанию в микропаттернах психики клиента. А вот верхний мир – совсем другое дело. Он по-прежнему актуален. И представляет собой воплощение идеала быстроты и взвешенной мудрости, долгосрочного стратегического планирования. Схватывание больших последовательностей и неожиданные для обычного человека, но всегда точные выводы из осознания пронизывающей их причинно-следственной связи. – Петя перевел торжествующий взгляд на невозмутимо улыбающегося Артура. – Итак, получается, что наша задача – подняться на эту высоту в латеральном измерении, чтобы окинуть взглядом окрестности привычного актуального настоящего. Достичь верхнего мира. Так?

© А. С. Безмолитвенный, 2018

 

You have no rights to post comments