Жила-была девочка по имени Эсэсэсэра – по странной прихоти так нарекли ее долбанутые родители.

Когда она была маленькой, мир вокруг был большим, и в нем встречалось много странных и интересных вещей: облупленные коричневые скамейки во дворе, раскидистые кроны деревьев, уличные коты в пятнышках и голуби, зачем-то клюющие лужи.

Мир не дарил никаких обещаний, не манил в далекие дали и не дразнил реализацией несбыточных снов. Он просто был – неодолимо и безразлично. Но в этом мире определенно присутствовала лазеечка и для нее. Дорожка, по которой можно было проскользнуть между смыкающихся утесов обстоятельств в светлое будущее своего небольшого личного счастья.

Эсэсэсэра навсегда запомнила момент, когда это счастье одарило ее лучиком надежды, чудом умудрившимся проникнуть через ущелье из вожделенной долины, которая ждала ее там, на другом конце жизненного пути.

Теплым майским днем первый класс вывезли на экскурсию. Экскурсия была довольно странной: тарахтящий старенький ПАЗик просто выгрузил их на окраине огромного поля – и дети вместе с воспитательницами группы продленного дня расположились на импровизированный пикник прямо в траве.

Вокруг нее бегали одноклассники и одноклассницы, в кустах стрекотали кузнечики, а она просто лежала в высокой траве, заложив руки за голову, и смотрела в невероятно голубое небо, радуясь растянувшейся на краешке горизонта радуге, освещенной лучами закатного солнца.

Этот момент неоспоримо доказывал чему-то внутри, что долина счастья все-таки существует, ждет ее там, впереди, на жизненном пути. Ведь смог же луч из нее прорваться сквозь ущелье обстоятельств...

Однако вскоре над ней нависла воспитательница и, резко дернув за руку, отправила обратно в ПАЗик со словами «ах ты эсерка недобитая, тебя весь класс уже двадцать минут ждет!» Больше такие странные и удивительные моменты, к сожалению, не повторялись.

С этого дня Эсэсэсэра как-то немного по-другому стала смотреть на жизнь и свое место в ней.

Казалось, что лучика в определенном смысле достаточно: по крайней мере длинное и опасное ущелье, протянувшееся между готовыми вот-вот схлопнуться скалами обстоятельств, уже не представлялось ей приятной тропинкой, по которой весло будет шагать вприпрыжку. Наоборот, перспектива зайти в эту ловушку ощущалась теперь неприятной и устрашающей. Надежнее было остаться на месте и беречь то, что есть.

Шло время. И однажды, ровно через год после выезда на экскурсию, приятным майским вечером мама наказала ей учить математику и ушла из дома на несколько часов. А в это время со двора доносились голоса подруг, зовущих ее поиграть, и заманчиво шелестели зеленые кроны деревьев. Эсэсэсэра чувствовала, что там, за окном ее ждет томный, упоительный вечер, который может стать шагом вперед по тропинке ее жизни и добавить кое-что новое в копилку к пятнистым котам и облупленным коричневым лавочкам во дворе.

Луч заходящего солнца упал через стекло на учебник математики перед ней. И, поколебавшись немного, Эсэсэсэра решила, что лучше будет остаться на месте. Не идти в разверстую пасть Сциллы… или Харибды – она как раз недавно читала о них в книге про мифы Древней Греции. И продолжила делать домашнюю работу, оживляя в памяти воспоминание о том, каким прекрасным был мир внутри год назад.

Ночью она проснулась от кошмара, в котором проход между двумя скалами с грохотом захлопывался прямо перед носом.

А проснувшись, почувствовала пустоту внутри, но не высасывавшую силы, а наоборот – по загадочной причине придававшую уверенности и приносящую в жизнь определенность. «Что ж», – думала Эсэсэсэра, – «Какой-то запас солнца у меня все-таки есть. Плюс – еще один почерпнутый от сказочной долины лучик». И она решила – можно прожить и так. Главное – экономить. Экономить усилия, экономить желания, экономить мысли. Ведь восполнения ждать уже не приходилось. А так, глядишь, и на жизнь хватит. Дотянем...

И время потекло, нанизывая однообразные бисеринки дней на монотонную нить тянущегося мгновения.

Постепенно собственные желания ее угасали, потому что неясно было, как и зачем их реализовывать. Да и ценность этих желаний на фоне нужд дела, семьи, окружающих была весьма сомнительной; прямо сказать, жалкой.

А на их месте оставалось только густое, тягучее, желеобразное безразличие – к себе, своей судьбе и любому возможному будущему…

Через двадцать лет она уже была на хорошем счету в отделе бухгалтерии, куда успешно устроилась после окончания курсов, и любила читать в метро бесконечные книги о несчастной судьбе и смотреть появившиеся к этому времени однообразные сериалы по ТВ.

СССР распадался на части, а ответственность на работе с каждым годом только росла, при том, что никакой перспективы карьерного роста не предвиделось – сохранить бы имеющееся. Но Эсэсэсэра не расстраивалась и выполняла свой долг, помогая экономить деньги предприятия, ведь именно это у нее получалось лучше всего. Тем более, что в глубине души было совершенно непонятно, на что еще можно потратить время своей жизни: у нее не было своих детей – на них просто не хватало ни желания, ни сил. Да и при мысли о том, чтобы растить детей без мужа становилось страшновато, учитывая, какой непредсказуемой и страшной стала жизнь. А мужа заводить было совсем уж неэкономно – ни с какой точки зрения.

Об этом она каждую неделю узнавала в подробностях от своей начальницы – пожилой главбушки Марты Кузьминичны, которая была женщиной строгой, но справедливой – главой обширной семьи, состоящей из трех детей, мужа и большого пятнистого кота, фотографии которого время от времени циркулировали по рабочим столам сотрудниц. Из ее описаний получалось, что муж – это совершенно бесполезное в практическом плане существо, которое приходится тащить потом на себе всю жизнь. При сравнении с ним кот безусловно выигрывал. Однако Эсэсэсэра опасалась заводить даже кота.

Однако и на работе все было не так уж гладко и безопасно – несмотря на должность, которая вроде бы не предполагала постоянных контактов с людьми, Эсэсэсэре все равно приходилось с ними общаться. А ведь каждый такой контакт угрожал потенциальной растратой потрепанному, чудом сохранившемуся у нее скромному запасу радости. Она это знала не понаслышке – за годы жизни ситуаций, в которых ставилось под угрозу это маленькое, тщательно оберегаемое, внутреннее счастьехранилище, было уже предостаточно.

Например, как-то раз в метро ей наехала на ногу тетка со здоровенной сумкой-тележкой и, уловив робкие попытки образумить ее, дико нахамила на ответ. От таких неприятных происшествий резервуар радости, несмотря на отчаянную экономию, все уменьшался и уменьшался.

Однажды, проснувшись утром, Эсэсэсэра почувствовала, что заболела – причем, настолько, что не в состоянии даже выйти на работу. Она позвонила Марте Кузьминичне и слабым голосом отпросилась, объяснив ситуацию. А, опустив трубку, ощутила, что весь ее запас до последней капли оказался растраченным. И, внутренне сжавшись, решила экономить во что бы то ни стало, до последнего…

Через несколько дней Эсэсэсэра умерла, так и не создав ничего нового и не оставив после себя детей. Зато ей была очень благодарна Марта Кузьминична, которая как раз накануне ее смерти устроила в ВУЗ старшего внука. И на похоронах Марта Кузьминична сказала об Эсесесере много хороших, теплых, искренних слов.

«Жизнь пройти – не поле перейти», – произнесла она в заключение фразу, которую любила повторять Эсэсэсэра, – и назидательно посмотрела поверх приспущенных очков на молодых коллег, проявлявших подчас слишком бурную активность.

© А. С. Безмолитвенный, 2017

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить