Промозглый весенний день на берегу Финского залива выдался на удивление безоблачным. Солнце, не способное согреть, било яркой струей света в глаза, поэтому Тимофей, Олеся и Артур, поеживаясь в "летних" синтетических курточках, расположились у закрытого деревянного ресторана со стороны моря: так чтобы солнце оставалось за спиной. Здание худо-бедно прикрывало от пронизывающего ветра, дующего вдоль берега.

Артур начал:

– Хорошо. Элементы теории в целом изложены. Полагаю, теперь пришло время первых практических шагов. Для этого надо "завести" маховик самоизменения и начать использовать повседневные дела как основу для систематической практики. Однако "с наскока" это редко кому удается.

Основная проблема "холодного старта" саморазвития – это невозможность привычного, "волевого" изменения структур психики. Отсюда – застой, стагнация и медленный дрейф состояния.

Для его улучшения и поддержания абсолютно необходимо систематическое творчество по изменению своей психической структуры. Значит, вопрос заключается в том, как именно его запустить, сделать постоянным. Поставить под контроль того, что принято называть "волей".

– Волей? – почти одновременно переспросили Олеся и Тимофей.

– Да, волей, – кивнул Артур. – С позиций Бутылочной Теории воля это "рекурсивный мостик", смыкающий эмоциональный и синтаксический контуры. Как вы понимаете, управление им может быть развито лучше или хуже. Соответственно, и дискуссии о наличии или отсутствии свободы воли у человека разрешаются достаточно просто: есть те, у кого "воля" сформирована лучше, и те, у кого это осуществлено не так удачно. Можно сказать, что у первых пространство произвольности чуть шире.

Конечно же, задача – расширять пространство своей произвольности. Делать "волю" всё более и более независимой, гибкой и сильной, чтобы с её помощью осуществлять и удерживать направленные изменения. Для этого надо детальнее разобраться в том, как она устроена.

– И как же она устроена? – с улыбкой переспросил Тимофей.

– Давайте начнем с начала: в аспекте структурной топологии человеческая психика напоминает Бутылку Клейна, состоящую минимум из трех перетекающих друг в друга контуров, по которым безостановочно бегут сигналы. Сенсорный контур переходит в эмоциональный, а тот, в свою очередь, в синтаксический. Затем в силу топологии этой фигуры сигналы движутся дальше: от синтаксического через эмоциональный вплоть до моторного выхода. Так вот. У этой фигуры есть узкое место, «прокрустово горлышко». Которое и "держит" на себе всё, являясь, с одной стороны, основанием нашей сознательности, а с другой – главным ее ограничителем. Это "замыкающая перемычка", ведущая от выхода синтаксического контура ко входу эмоционального. Именно она в бытовом словоупотреблении обычно отождествляется с "волей" и "сознанием".

– Она как-то осознается или ощущается изнутри? – спросила Олеся.

– Да. Ощущается как фантазм "Я", – ответил Артур. – И, видя недоумение, проступившее на лице Тимофея, принялся пояснять:

Вы помните, что такое "фантазм" – это эмоциональное восприятие данностей других контуров. К сожалению, часто недооценивают значимость этого фантазматического восприятия. Им пропитано все, оно буквально в каждой секунде жизни сознания. С точки зрения Бутылочной Теории это легко объяснимо: ведь всё, что я делаю, я вынужден делать через "одно место" – "горлышко Бутылки", фантазм "Я". Через специфическое самоощущение "себя в этот момент", которое затем, дифференцируясь и детализируясь, воплощается в массу конкретных поведенческих и ментальных актов. А вот сама структура, конфигурация этого фантазма "Я" весьма и весьма конкретна. Она крайне медленно изменяется на протяжении жизни и в некотором смысле полностью меня определяет. 

Текущее самоощущение, данное посредством фантазма "Я", используется для постоянного фонового контроля, отслеживания моего состояния, и включает в себя все его аспекты. Важно иметь в виду, что этот фантазм дан сознанию как qualia именно на эмоциональном контуре. Не на синтаксическом и уж тем более не на сенсорном. Он именно ощущается. Данные от всех трех контуров седиментируются в этом общем эмоциональном фантазме "Я", ежемгновенно обновляясь. Тем самым давая возможность мне знать о себе сразу многое, конденсируя огромное количество сигналов в одно целостное самовосприятие.

С другой стороны, особенностью человека, отличающей его от животных, является наличие синтаксического контура, который позволяет описывать всё на некотором "индивидуальном" языке. Всё, включая свою собственную психическую структуру. Так вот – вопрос. Можно ли описать этот эмоциональный фантазм "Я" с помощью синтаксического контура? Ответ – да. Соответственно, можно создать ситуацию, при которой эмоциональный контур ощущает в том числе структуру синтаксического, а синтаксический – описывает структуру эмоционального.

Безусловно, и то, и другое неточно и иллюзорно, но сейчас я хочу обратить внимание на другой аспект. За счет такого взаимного «ощупывания» двух контуров появляется возможность не только воспринимать "с двух сторон" структуру психики, но и до некоторой степени управлять ей. И люди в целом худо-бедно с этим справляются.

Как мы это делаем? Отталкиваясь от фантазма "Я-сейчас", мы представляем желаемый фантазм "Я+" в будущем. А дальше простраиваем последовательность «переходных» фантазмов, поэтапно ведущих от "Я" к "Я+".

Дальше задача заключается в том, чтобы удерживать всю эту цепочку в текущем фантазме "Я", постоянно следя за тем, совпадает или не совпадает желаемое положение вещей на каждом шаге выполнения с реальным.

Например, я хочу сейчас высказать некоторую мысль. Фантазм "Я" – моё текущее состояние. Фантазм "Я+" – состояние, в котором мысль уже высказана. Промежуточные образы – состояния, в которых я постепенно продвигаюсь в проговаривании своей мысли, последовательно высказывая слово за словом. Какие значимые элементы есть еще в этом процессе?

– Видимо, постоянное удержание самой задачи. Которое не даст остановиться раньше, чем мысль будет до конца высказана, – предположил Тимофей.

– Именно, – подтвердил Артур. – Так вот. "Воля" – и есть структура, с помощью которой осуществляется это удержание.

И возможно оно только потому, что цель седиментируется в фантазм "Я", оседает в самоощущении, с помощью которого я схватываю, воспринимаю себя прямо сейчас на эмоциональном контуре. Становясь неотъемлемой его частью – полюсом "Я+". Именно это существование в  позволяет удерживать поставленную цель в течение длительного времени, обеспечивая её достижение.

– Ага. И ты хочешь сказать, что обеспечивается этот механизм взаимным «ощупыванием» эмоционального и синтаксического контуров, позволяющим постоянно сопоставлять «надуманным» структурам семантики определенное эмоциональное qualia? И наоборот – раскладывать некоторое qualia на структуры, которые в него были седиментированы? – напряженно глядя куда-то в пространство перед собой и стараясь отчетливо выговаривать каждое слово, спросил Тимофей.

– Да. Похоже, ты действительно начинаешь понимать, – не скрывая радости в голосе, подтвердил Артур. – За счет постоянной совместной работы эмоционального и синтаксического контуров мы, люди, имеем возможность осуществлять то, что называется произвольными действиями. Но границы этой произвольности проходят по нашей способности представлять и удерживать желаемую цель. То есть определяются описательными возможностями индивидуального языка, на котором основана семантика, и способностями к осознанной седиментации на эмоциональном контуре. Что в совокупности и определяет нашу волю.

Согласитесь, при таком описании воля совсем не похожа на мистическую всемогущую силу, управляющую миром, а больше напоминает слабо проявленное дарование, которое каждому было бы неплохо раскрыть и усилить. Более того, если "воля" – это условное название для психической структуры, позволяющая изменять фантазм "Я", а фантазм "Я" – это и есть моё самоощущение, ситуация становится еще более зыбкой и эфемерной. Фантазм "Я" в итоге пытается контролировать фантазм "Я"...

– Что, это невозможно? – поинтересовалась Олеся.

– Я не говорю, что невозможно. Но каким именно способом? Эта иллюзия контроля разрешается – и одновременно усугубляется – с помощью временности. Поскольку "Я" – это процесс, и сам фантазм себя существует только в зазоре между "Я" и "Я+", для постоянного обеспечения видимости этого контроля необходимо определенное представление о времени. Получается, что достичь реального самоизменения невозможно, не разобравшись с фантазмом времени, устранив фундаментальную ошибку, заложенную в его основание. Это значительно все усложняет.

– Да, сложно, – помотал головой Тимофей.

– Каждый из нас и является конкретным ответом на вопрос, как решить эту сложную задачу. И всю жизнь разрабатывает свой способ её решения – более или менее удачный. Более или менее творческий

– Ок. Но как именно воля связана с творчеством? – задала вопрос Олеся. – Раньше ты говорил, что одно поможет реализовать другое.

– Хороший вопрос. Двинемся дальше, – сказал Артур. – Что такое творчество? С точки зрения семантики творчество – это создание новых структур. В рецепции же эмоционального контура творчество – это определенное самоощущение. Тонкое, ускользающее, балансирующее на фронтире доступного. Фантазм "Я", в котором полюс "Я+" находится за пределами испытанного, поэтому сформирован не до конца. Именно это самоощущение является путеводной нитью для саморазвития; тем, что не дает выбиваться из коридора осознанного самоизменения. Важно однажды поймать и удерживать его.

– И как именно? – спросил Тимофей.

– Посредством достижения дхьяны – сначала первой, затем второй и так далее. Сам синтаксический контур не может делать этого прямо в момент реализации, параллельно ей – из-за парадокса Рассела. Как же это все-таки возможно? На практике удержание осуществляется чем-то наподобие вестибулярной функции эмоционального контура. Это вестибулярное ощущение, будучи предварительно развитым и отточенным, возникает в отношении ментального состояния, позволяя чутко улавливать, когда оно достигает пика, а когда начинает «заваливаться». Разумеется, в наших интересах по возможности удерживать его на пике, ведь именно такое состояние и дает удержание на фронтире самоизменения.

– "Ментального состояния" в данном контексте означает "синтаксического"? – уточнил Тимофей. 

– Да, – ответил Артур. – Синтаксического в рецепции эмоционального контура.

Так вот. Желанное новое в психике возникает в ходе седиментации, прокладывающей «мостик узнавания» между эмоциональным и синтаксическим контурами. Обеспечивающей смычку, посредством которой структурам сопоставляются ощущения. Что делает возможным обеспечение достаточно тонкой "ментальной вестибуляции", чтобы не выпадать из состояния творчества, и тем самым – более-менее устойчивую работу всей системы.

Что при этом важно? Важно то, что психика работает в нон-стоп режиме. И это новые, добытые на фронтире творчества, структуры тут же седиментируются в реально используемый фантазм "Я" – и тем самым позволяют немного продвинуть сам фронтир дальше.

– Погоди. Как это фантазм может быть реальным? – спросил Тимофей.

– Я и не говорил, что он реален. Я сказал, что он реально используемый, – улыбнулся Артур. – Очевидно, этот момент нуждается в дополнительном прояснении. Давай вернемся к нему еще раз: вся сложная структура установок, паттернов и способов реагирования седиментируется в некотором самоощущении, фантазме "Я". Это qualia. И, как в любом qualia, в нём сливаются в заархивированном виде мириады структур. Относительно текущего состояния на сенсомоторном, эмоциональном и синтаксическом контурах. И каждый раз, когда ты думаешь о себе – например, в контексте планирования обычных физических действий – ты оперируешь этим фантазмом. Любое изменение представления о себе вносит коррективы в этот фантазм. В результате уровень произвольности каждого из нас обусловлен тем, насколько удалось осознать, структурировать, "схватить" способ седиментации этого фантазма – и получить тем самым над ним контроль. Соответственно, для обретения большей свободы воли имеет смысл предельно скрупулезно описать этот фантазм, детализировать его посредством своего "индивидуального языка". А делается это только с помощью рефлексии на синтаксическом контуре.

– Уфф, – выдохнула Олеся, – а можно еще раз четко сформулировать, что именно надо делать для этого? Желательно по шагам.

– Можно, – ответил Артур. – Медитация по этому поводу будет выглядеть следующим образом: нужно удобно сесть или лечь, чтобы по возможности не было физиологических отвлечений. Дальше – сформировать план, например, встать или взять с кухни ложечку. Совершенно обычный. А затем – детально рефлексировать, как именно этот план формируется и седиментируется в определенном фантазме "Я". А затем удерживается на всем протяжении претворения плана в жизнь. Параллельно делать и осознавать. Наконец, следующим шагом – приводящим к генеративной медитации – будет анализ, что можно изменить в опознанной последовательности ментальных актов по созданию и удержанию этого фантазма, чтобы улучшить весь процесс. И реализация этого.

– Это же безумно сложно. Получается, что нужно строить план, реализовывать его и еще параллельно осознавать, как я это делаю? – задала вопрос Олеся.

– Да. Это випашьяна, детка, – улыбнулся Артур. – Расслабься и получай удовольствие. Поэтому такие вещи невозможны без достижения по крайней мере первой дхьяны. А в генеративной части, посвященной созданию новых паттернов – даже второй. Ведь необходимо развить рефлексивный параллакс до такой степени, чтобы уверенно распознавать свои психические структуры, отделяя устойчивое в них от изменяющегося вместе с дрейфом состояния.

– Ок. Допустим, этой второй дхьяны мы достигли. Что дальше? – неожиданно вставил свой вопрос Тимофей, очевидно, ухватив что-то важное в этой части объяснения, и желая развернуть это.

– Дальше с помощью рефлексивного параллакса следует методично прорабатывать фантазм "Я", заботясь о детализации навыка «вестибулярного ощущения», характеризующего текущее состояние синтаксического контура в рамках фантазма "Я".

– Ага. И делается это для того, чтобы контуры постепенно подправляли друг друга, работая как две руки? – просиял Тимофей.

– Да, – подтвердил Артур, поддержав этот инсайт. – В результате направленное самоизменение психики напоминает чемпионат по ёрзанию на ковриках. Когда действия, похожие чем-то на попытку барону Мюнхгаузена поднять себя за волосы, как ни странно, все-таки приводят к ощутимому результату. И ваш коврик оказывается у заветной финишной черты.

– И что же будет этим результатом? – спросил Тимофей. – Я имею в виду, до какого критерия идёт этот процесс – не вообще, а в каждой итерации? В микромасштабе?

– До осознанной седиментации, – ответил Артур. – Реализация этого критерия означает, что «перемычка» между контурами взята под "волевой" контроль – и определенному эмоциональному ощущению сопоставлена конкретная синтаксическая структура. Со стороны эмоционального контура это знаменуется ощущением, похожим на «ааааа, вот оно как!». Со стороны синтаксического это воспринимается как инсайт. Или микро-инсайт.

Дальше этот процесс "ёрзания контурами" следует повторять многократно, описывая и седиментируя всё новые и новые структуры своей Бутылки. В результате формируется полноценный психический орган, который и будет расширять пространство произвольности за счет всё более точного описания и всё более подконтрольной седиментации. С его помощью можно будет, наконец, уверенно встать на путь осознанного самоизменения.

– Звучит нереально как полет в космос.

– А в чем именно ощущается проблема? – поинтересовался Артур. Тимофей удивленно перевел на него взгляд.

– Проблема в том, что я, например, воспринимаю своё состояние как слитное и целостное. И не могу уверенно выделить внутри какие-то структуры. В твоем же описании это проходной шаг, на котором особенно и останавливаться-то не требуется.

– Что тут сказать? – помолчав, ответил Артур. – Надо развивать дхьяну и оттачивать рефлексивный параллакс. Именно он даст тебе возможность уверенно вычленять константные психические структуры, не опасаясь спутать их с мгновенно возникающими и исчезающими аспектами, обусловленными текущим состоянием. Но про это мы достаточно подробно говорили раньше. Если бы не говорили, я бы описал это сейчас.

– А у меня, скорее, проблемы с удержанием цели. С тем, чтобы мысль не сбивалась и не соскальзывала на что-то другое, – призналась Олеся.

– Тебе было бы неплохо осознать, как именно седиментируются сейчас структуры, разработанные синтаксическим контуром, в фантазме "Я". Тем самым постепенно меняя их. Ведь осознанная седиментация – это и есть то, что позволяет направленно изменять свои психические паттерны, закрепляя и оставляя то, что ты считаешь нужным, и не позволяя сохранить всему ненужному. Способность управлять этим процессом – это одно из ограничений, которое задаёт пространство произвольности. Осознанная седиментация – вот ключ.

– То есть сейчас эта седиментация происходит у меня бесконтрольно?

– Отчасти, – ответил Артур. – И у меня тоже. Обычно этот процесс управляется в незначительной степени: т.е. идёт сплошная седиментация, которая закатывает под асфальт автоматизмов всё новое содержимое Бутылки, без разбора. Надо практиковаться в тонкой дифференциации этого паттерна. Чтобы "схватить" сам паттерн седиментации с двух сторон – синтаксически и эмоционально. И по возможности, не упускать, управляя и подруливая им.

– Как? – воскликнула Олеся.

– Опять же, с помощью рефлексивного параллакса. Тщательно различая в ходе наблюдения структуры разных контуров. Выделяя среди них те, которые формируют ментальное состояния – и постоянно седиментируя каждую из таких находок. Так, постепенно, шаг за шагом, можно получить quaila, описывающее состояние синтаксического контура в целом. Что и даёт впервые полноценный контроль.

– Все пути ведут к параллаксу, – после непродолжительного молчания резюмировал Тимофей.

– Однозначно, – согласился Артур. – Навык рефлексивного параллакса является, условно говоря, ватерлинией, отделяющей структуру психики, способной самостоятельно реализовать всё описанное, и психики, на это категорически не способной.

– И что делать, если оказался ниже ватерлинии? – поинтересовался Тимофей.

– Как что? Выплывать, батенька, – по-ленински добродушно улыбнулся Артур. – Схватившись за предлагаемую теорию.

 А. С. Безмолитвенный © 2018 

 

You have no rights to post comments