Артур допил содержимое чашки, поставил ее на удобно расположенный выступ ветки дерева, подхватил лежащий там планшет – и распрямился в своем гамаке:

– Итак, сегодня мы поговорим о латеральном внимании. Как вы понимаете, само слово «латеральный» подразумевает рассмотрение чего-то «сбоку», «со стороны». Если представить себе последовательность срезов-мгновений, образующих изгибающийся туннель «кадров» сознания, пересекающий собственный инверсионный след, то «сбоку» будет означать «в темпоральной перспективе». То есть «латеральный» это «рассмотренный в аспекте времени» – с такой позиции, которая дает возможность схватить одним актом восприятия некоторую временную последовательность.

Кстати сказать, латеральное внимание довольно точно соответствует пресловутому кастанедовскому «второму». Это действительно что-то наподобие параллельно работающего внимания, индексирующего все воспринимаемое – но другим способом, отличным от обычного, фронтального. Только при наличии и того, и другого, в точке их «пересечения» возникает осознание. В обычном случае оно полноформатно-фронтальное и «однопиксельное» в латеральном аспекте. И даже эта однопиксельность заимствованная, она взята из естественного языка. Применяя фото-метафору, можно сказать, что фронтальное внимание и построенный на нем естественный язык соответствуют «однощелевой» съемке, используемой при фото-финише. А латеральное – «многощелевой». Правда, само по себе переключение на латеральный режим не даст приращения осознанности – поскольку «пространственный» слой этой полноценной, развернутой во времени картины останется «однопиксельным».

Немного огрубляя, можно сказать, что фронтальное внимание – пространственно-временное, с акцентом на первой части. А латеральное – временно-пространственное, с акцентом на второй.

Дальнейшая задача – научиться одновременно активировать оба режима, и благодаря обрабатывающей надстройке расширить пространство осознанности. Поскольку фронтальный режим в достаточной степени освоен любым адекватным человеком, для этого надо в совершенстве освоить также и латеральный.

– На что похоже представляемое в латеральном режиме? – спросил Петя.

– На осциллограмму, – ответил Артур. Подождав и убедившись, что это слово не вызвало у аудитории никаких эмоций, он продолжил, – или, как ее еще называют, waveform. Волноформу. Примерно как в окошке аудиоредактора Sound Forge. Слово «волноформа» кажется более удачным, поскольку наводит на мысли о корпускулярно-волновом дуализме. Который в целом является неплохой аналогией для описание дуализма фронтально-латерального. Ну и конечно – воспринимаемое в этом режиме действительно содержит в себе что-то волнообразное, иногда напоминая текучие полотна Сальвадора Дали. По всей видимости, сюрреалисты, благодаря своим экспериментам со сновидениями и веществами иногда достигали созерцания латеральности – и в некоторых своих картинах пытались показать, что будет, если заменить одну из пространственных координат на временную.

Для того чтобы нагляднее представить себе, как это выглядит, проще всего посмотреть видео… – с этими словами Артур запустил на планшете ролик «меняем пространство и время местами». На какое-то время на полянке воцарилось молчание: все наблюдали за трансформацией странно деформированных объектов.

– Да это же похоже на сон, – воскликнула Олеся. – Я почти каждую ночь что-то подобное вижу.

– Ага, – кивнул Артур. – На самом деле вы не понаслышке знаете, что такое латеральная проекция – и частенько в ней бываете. Действительно, это происходит во сне, который, по сути, и является переходом в повернутый «набок» режим временнὀй обработки напластовавшегося за день палимпсеста. Да и наяву латеральный аспект не редкость: например, при воспоминании или фантазировании. Сам акт ментальной навигации, выводящий на нужное воспоминание, осуществляется именно латеральным вниманием. Проблема только в том, что акт этот слишком «тонок» и быстр, чтобы обычный человек был способен распознать, ухватить и отрефлексировать его.

– Как же тогда можно все-таки лучше понимать этот латеральный пласт и бывать в нем осознанно? – спросил Андрей.

– С помощью теории, – улыбнулся Артур. – Один из самых простых способов сделать это –  углубиться в то, как работает естественный язык, который построен на латеральности, размазанной по синтаксису тонким слоем. Но это не помешает нам, как вы догадываетесь, разобрать его на кирпичики ментальных актов, вытянув из их причудливой конфигурации «однопиксельный» латеральный пласт. Разумеется, в языке нас будет интересовать, в первую очередь то, что в генеративной лингвистике именовалось «глубинной структурой» – ментальные операции со смыслом, предшествующие облачению в конкретную формулировку и проговариванию. Естественный язык в этом плане подразумевает достаточно сложную стратегию: любое высказывание предполагает постоянную сверку с предшествующим ему смысловым конденсатом – для того, чтобы определить, правильно выражается мысль или нет. Назовем этот смысловой конденсат «фантазмом» того, что предстоит выразить.

Откуда берется этот фантазм? По каким правилам создается? Поскольку язык представляет собой систему навигации, индексирующую и связывающую разные части феноменологического опыта, то является, по сути, системой латеральных связок, которые оперируют разнесенными во времени содержаниями фронтальной проекции, вводя ассоциации между ними. А значит и «конденсат смысла», как и любой фантазм, «вырезается» с помощью процедуры индексации из целостной латеральной волноформы. В итоге представляя собой что-то вроде абстрагированного ее «куска». Этот «кусок» примерно соответствует «предложению» естественного языка, удерживается в сознании в процессе его формулировки, в ходе которой раскладывается на линейную последовательность слов, состоящую из существительных, глаголов, наречий…

Итак, зафиксируем: даже оперирование обычным языком дает опыт латерального способа индексации, «вырезания» куска из целостной волноформы, и соотнесения ее частей с тем или иным «фронтальным» содержанием сознания, которое уже затем выражается существительными, прилагательными и т.д. Работая с конденсатом смысла, произвольно заостряя, задерживая на нем свое внимание и растождествляя, дистинктируя его тем самым с «поверхностной структурой» – актами формулировки средствами естественного языка – можно долго и стабильно удерживаться в латеральном аспекте.

Для этого, находясь в третьей дхьяне, следует наблюдать, как протекает сам акт индексации и последующей седиментации конденсата смысла.

– А зачем вообще нужно возиться с этой латеральной проекцией? – спросила Олеся.

– Сама по себе она действительно не так уж и важна, – согласился Артур. – Но задаваемое ей рассмотрение во временной перспективе абсолютно необходимо для последующего перехода к четырехмерному языку, позволяющему описывать свои состояния. Метафорически выражаясь, развивая беглое владение латеральным языком, мы «прокачиваем» второй глаз, который, работая в паре с первым – фронтальным, – и будет в итоге давать целостную четырехмерную картину. Эта операция аналогична мысленному построению трехмерного пространства из двух «двухмерных» стереоскопических картинок.

Это «четырехмерное», «фрактальное» восприятие будет давать и пространственно-временную и временно-пространственную перспективы. Причем, одновременно. В рамках одного акта. И тем самым откроет долгожданную возможность точного рефлексивного описания состояния: сенсомоторного, эмоционального и семантического.

– Хорошо. Что это значит применительно к овладению латеральностью? – спросил Петя.

– Это значит, что «высказывания» латерального языка должны быть столь же семантически-«трехмерными», как и предложения обычного. Только тогда они будут иметь хоть какое-то практическое значение для самоизменения. Предложениями этого языка описывается схватываемое в одном акте восприятия изменение во времени, подобно тому, как предложением обычного языка описывается положение вещей во внешнем пространстве.

Для беглого освоения этого режима надо потренироваться на достаточно простых примерах прямого и обратного преобразования из фронтальной проекции в латеральную, ухватив тем самым некоторые базовые законы.

– Какие, например? – спросил Андрей.

– Давайте посмотрим на видео, – ответил Артур, тапнув по тайм-линии ролика. – Например, вот: если объект никак не меняется во фронтальном рассмотрении, скажем, мы наблюдаем остановившиеся часы, в латеральной проекции циферблат растянется на все визуально поле – справа налево. Так будет со всеми статичными объектами.

Если изменение носит маятникообразный характер, т.е. объект возникает и исчезает из поля зрения с примерно равными интервалами – в латеральном режиме мы увидим несколько волноформ-«полосок», представляющих собой картинку сжатого объекта. Каждая из них будет тем тоньше, чем меньше объект пробыл в поле зрения при каждом проходе. Соответственно, чем больше его скорость. И наоборот – чем медленнее его скорость, тем растянутее, «толще» он будет. Если его скорость снижается до нуля, ситуация закономерно сводится к первому рассмотренному случаю – и объект растягивается на все поле. Если скорость увеличивается – мы видим волноформу, напоминающую окошко эквалайзера Винампа.

Интересно то, что есть некоторая оптимальная скорость протекания маятникообразных, ритмично повторяющихся движений, дающая ситуацию, при которой объект во фрактальной проекции необычайно похож сам на себя в латеральной.

– И что это нам дает? – поинтересовался Петя.

– Например, бὀльший шанс на выход в осознанное сновидении при его внезапном узнавании во сне, – улыбнулся Артур, – хотя сам тезис о латеральности сна и особенности процедуры обработки накопившегося за день палимпсеста мы сейчас разбирать не будем. Это странное совпадение образов объекта удивительным образом проливает свет на обязательную ритмичность ритуалов, например, пения мантр. Вполне вероятно, что их действительное значение проявляется только во сне.

Двинемся дальше. Если объект движется равномерно и достаточно прямолинейно, то в латеральном режиме его скорость будет соответствовать линейным размерам – чем быстрее, тем короче. При ускорении и замедлении мы получим картинку, при которой левая часть объекта будет длиннее правой – и наоборот. Чем больше ускорение, тем очевиднее разница между частями.

Одна из самых важных особенностей латерального режима – его непрямая аддитивность. Нельзя просто так, не зная временного масштаба, на котором реализован рассматриваемый «кусок» волноформы, механически присоединить его к другому «куску», ожидая, что в совокупности они образуют целостность. Это ставит нетривиальную задачу опознания объектов на разных масштабах: в одном случае объект может быть в точности похож на свою фронтальную проекцию, а в другом – напоминать зазубринку на волноформе. Именно из-за этой сложности латеральный язык начинает приносить какие-то реальные жизненные бонусы только в случае достаточно беглого им владения, позволяющего профессионально «считывать» неизменное ядро за массой поверхностных изменений. Как вы понимаете, достигается это только практикой – умением быстро выстраивать в уме латеральные проекции для любого фронтально воспринимаемого процесса.

– Ну что ж. Если ты оставишь нам это видео, то я бы уже пошел на него медитировать, – улыбнулся Андрей, поднимаясь со своего места и с благодарностью принимая у Артура планшет. – Будем надеяться, эти странные ментальные игры действительно как-то увеличат мои шансы на осознанное сновидение.

© А. С. Безмолитвенный, 2018

 

You have no rights to post comments