Лежа в гамаке на берегу обнявшись, Артур с Таней смотрели на звезды. Мирное и размеренное покачивание гамака, казалось, является частью одной мелодии, сотканной из шума волн, стрекота цикад и шума ветра в верхушках пальм.

– Знаешь, иногда в такие моменты наполненности всей этой красотой, глубиной и свежестью мира вокруг хочется совершить что-то невероятное – сочинить прекрасную мелодию, написать гениальный трактат. Но мне всегда не хватало энергии, чтобы встать и действительно начать что-то делать: записывать, согласовывать, доводить до конца. А ведь потом – спать, а завтра начнется новый день, и я заверчусь в круге привычных забот – и конечно, так никогда и не найду время для воплощения в жизнь этого, единственно важного... Почему так происходит?

Артур помолчал некоторое время, с помощью малозаметных усилий поддерживая ритм раскачивания, сбившийся во время монолога Тани, и, наконец, ответил:

– Ты знаешь, я в таких случаях не просто вздыхаю и сокрушаюсь, а люблю задавать неприличные вопросы: например, «что такое энергия?»

Таня улыбнулась:

– Да знаю. Поэтому и спрашиваю… Энергия? Ну, скажем, силы, желание и возможность что-то делать. Мотивация.

– То есть энергия и мотивация – это одно и то же? Или все-таки не совсем?

– Наверное, нет. Хотя они как-то связаны.

– Безусловно, – улыбнулся Артур.

– А надо ли вообще это прояснять? – с нажимом произнесла Таня, непроизвольно усиливая ритм раскачиваний, – Главное, чтобы эта энергия в жизни была, разве не так?

– Если это всегда получается, то конечно. Ты знаешь, как сделать так, чтобы она всегда была?

– Если бы, – вздохнула Таня, – скорее наоборот: постоянно думаю, как разорвать порочный круг, когда энергия на нуле – и поэтому нет сил заняться чем-нибудь, что могло бы ее принести. Так с чего начать, чтобы это изменить?

– Я думаю, – с шутливой серьезностью принялся излагать Артур, воздев руку, – начать стоит с отказа от слова «энергия», раз уж мы согласились, что в действительности не знаем, что оно означает. И использовать вместо него более простые и понятные: например, удовольствие и наслаждение. Как думаешь, а?

– Тогда надо бы и их прояснить.

– Пожалуйста. Наслаждение – в противопоставлении удовольствию – то, что в рамках предложенной теории обеспечивается увеличением пропускающей способности Бутылки, метафорически говоря – расширением горлышка, возможности проникновения большего потока сенсорных сигналов извне. Соответственно, наслаждение возникает как эффект изменения структуры и создается на контрасте с предыдущим состоянием. Более того, чем больше уровень наслаждения, тем больше потенциальных возможностей для изменения структуры Бутылки. Чем больше реализованное изменение структуры – тем больше возможность для дальнейшего наслаждения. Это создает возможность для потенциально неограниченного самоизменения, тождественного также бесконечному наслаждению и, по всей видимости, в итоге, ниббане. Удовольствие же возникает просто в результате оптимального пробегания сигнала по Бутылке без дополнительного расширения ее пропускающей способности – так сказать, в базовом режиме работы. К определенному удовольствию мы привыкаем, наслаждение же всегда оказывается чем-то непривычным, новым и избыточным. Если говорить о позиционировании на эмоциональной шкале, то удовольствию может быть примерно сопоставлен уровень консерватизма, когда человек успешно получает именно то, на что рассчитывал, наслаждение же знаменует собой переход на более высокие уровни, выливающиеся либо в необычайно приятные ощущения, либо в нуминозные эмоциональные переживания, либо в творчество – если дело дошло до изменений в семантическом контуре. Во что именно оно выльется, зависит от структуры конкретной Бутылки.

Артур бросил взгляд на Таню – она молчала, очевидно, обдумывая – и продолжил:

– Текущее состояние сознания во многом задано тем, как именно в Бутылке может возникнуть наслаждение, и как ее структура утилизирует этот новый, дополнительный, поток: как распространяет, седиментирует или распыляет его. В некоторых конфигурациях, кстати, наслаждение не может возникнуть вообще – это монотонно-шаблонные Бутылки, чье унылое существование подчинено одному и тому же однообразному ритму.

В других оно возникает, но остается исключительно сенсорным. Т.е. человек просто испытывает некоторое время исключительно приятные ощущения – и все. Потом постепенно возвращается к «родным пенатам» – привычным паттернам реагирования. В третьих оно уже ведет к перестройке эмоциональных паттернов реагирования, когда избыточный потенциал наслаждения сносит старые, обветшавшие конструкции и формирует новые. В четвертых – наверное, самых интересных – это происходит на ментальном, семантическом уровне.

– Слушай, а есть ли здесь какая-то связь с разными уровнями творчества? – задала вдруг вопрос Таня, резко остановив раскачивания.

– Да, – оживился Артур, – Самая прямая. Можно сказать, что этим конфигурациям соответствуют разные типы искусства: попсово-сенсорного, эмоционально-ориентированного и, наконец, концептуально-символического.

Как ты понимаешь, структура воздействия каждого из них базируется на совершенно разных способах получения наслаждения. Конечно, в реальной практике почти любое произведение искусства имеет сразу все аспекты, но их пропорция в месседже и способах его донесения до реципиента сильно варьируются. Например, наслаждение от концептуального искусства заключается во внезапном осознании нового аспекта, идеи, которые прежде не осознавались с такой отчетливостью. Что, согласись, достаточно сильно отличается от порождения сильного эмоционального впечатления, являющегося техникой трансляции наслаждения, свойственной произведениям искусства, ориентированным на второй контур.

Но давай не будем забираться сразу в глубокие дебри эстетики – лучше разобраться сначала с базовым пониманием теории:

Один из самых сложных для практического разрешения экзистенциальных парадоксов заключается в том, что с возникновением все новых уровней Бутылки (эмоционального, семантического и – если повезет – так далее), человеку все сложнее распределить на каждую из них поток удовольствия. Ведь именно на рукавах реки удовольствия все эти уровни и появляются – можно сказать, они расходуют ее, как своеобразные внутренние ГЭС. Поэтому велик соблазн свернуть вообще все ментальные конструкции для того, чтобы попросту расширить канал и не перегружать ими систему. Этой идеей одержимы, в частности, наши любимые шизотерики. «Выключи мозг! Выключи мозг!». Однако есть и другой путь: развить с помощью собранного постепенно за жизнь избыточного наслаждения ментальную систему настолько, чтобы она, ничему особенно не мешая, позволяла работать с остальными структурами Бутылки в режиме базового удовольствия. Наслаждение в этом случае будет обеспечиваться в итоге не случайными поступлениями стимулов извне, а осознанным, целенаправленным изменением конфигурации самого горлышка бутылки. Изнутри. Из семантического контура. Тем самым будет реализовано положение вещей, при котором удовольствие как вполне подконтрольный сознанию процесс способно будет приводить к появлению прибавочного наслаждения внутри самой системы.

Артур снова покосился на Таню, которая молча лежала в гамаке, устремив расслабленный взгляд в заполненное тихо мерцающими звездами небо. Подождав некоторое время, он продолжил:

– Интересно то, что прибавочное наслаждение в этом случае будет проявляться как творчество – создание новых структур. После этого для масштабных изменений Бутылки достаточно медитации – и, конечно же, основанного на ее плодах внутреннего творчества.

Артур умолк. Прошло еще некоторое время, наполненное шелестом волн и тихим пением цикад за спиной, и Таня наконец задала вопрос:

– А на что именно будет направлена эта медитация?

– Во-первых, в аналитической своей части – на выяснение того, какой именно репрессивный механизм встроен в твой способ корректировать свое поведение. А во-вторых, в генеративной – на поиск того, чем из позитивных и человечных вещей можно его заменить.

– Ого! Репрессивный механизм? А это здесь каким боком?

– Это целая история. Весьма интересная, практически значимая и поучительная.

– Я вся внимание, – улыбнулась Таня.

– Представь себе маленького ребенка. Он хочет, хочет и хочет. Без перерывов и внутренних ограничений. Если позволять ему реализовывать каждое пришедшее в голову желание, он попросту будет социально неадекватен, не говоря уже о том, что это банально нереализуемо. Если же без разбору подавлять вообще все порывы – то вместе с водой можно выплеснуть и его самого, так сказать. Приударить и приубить. Поэтому с детства каждого из нас заставляют выборочно корректировать механизм, ведущий от желания к его реализации – и что не менее значимо – корректировать быстро. Быстро – потому что ситуации, в которых нужно заставлять себя изменить намерение возникают очень рано, еще во младенчестве, и ребенок к ним всегда не готов. Это легко понять: какие шансы у маленького человечка за секунды, пока происходит актуальное принятие решения, разобраться со всем этим внутренним эмоциональным контуром и перенастроить существующую систему так, чтобы произвольно осуществлять внутренние изменения без напряжения и подавления – на одном удовольствии? Почти никаких. Взрослый требует, чтобы «сила воли» была применена прямо сейчас, немедленно. И ребенок ищет внутри себя способ быстро осуществить требуемое изменение и, как правило, находит его – в направленном на подавление эмоционального порыва внутреннем напряжении. Это становится базовым способом осуществлять направленные изменения. А затем уже сформировавшийся аппарат саморепрессирования масштабируется и применяется многократно, выстраивая все разветвленное здание автоматизмов по приспособлению человека к окружающей социальной среде. Так вот. Аналитическая медитация, о которой я говорю, и должна быть направлена на то, чтобы распознать, как именно у тебя работает этот механизм – где именно произошел сбой базовой программы желания и каков твой способ его репрессирования. Общего рецепта, к сожалению, здесь дать невозможно, ведь у каждого он имеет свои особенности и нюансы, поскольку складывается под воздействием бесчисленного множества разных факторов, составляющих автобиографию.

– Боже, – тихо прошептала Таня, – и что, все люди в этом ужасе живут?

– В нашей культуре – подавляющее большинство. 99%. Строят все здание произвольных действий на хроническом напряжении, которое вызывает любая мысль. Такая структура самомотивации похожа на безумные действия неумелого водителя, которому для вхождения в любой поворот приходится резко дергать ручник, а потом давить на газ. И так, постоянно замирая и подергиваясь, рывками двигаться к финишу на сожженных шинах. Вторая – генеративная – часть медитации посвящена тому, как вместо этого сделать все внутренние движение в целом более плавным. Поменять репрессии на инициируемое самостоятельно, изнутри спокойное и радостное самоизменение. При каждом таком внутреннем открытии и перестройке вся система пробегания сигнала по бутылкам начинает работать чуть более эффективно, устраняется один из барьеров для свободного протекания потока. В итоге – больше удовольствия, и способность испытывать наслаждение возрастает. Профит.

– Погоди, погоди. Я правильно понимаю, что для этой пресловутой замены репрессивного ручника на плавный поворот руля необходимо «в прямом эфире», онлайн, так сказать, отслеживать, как именно у меня протекает эта автоматическая реакция самоосекания и самоизменения?

– Да.

– Но с какой же скоростью это происходит! Можно ли вообще успеть ухватить такие вещи?

– Можно. Однако для этого нужна действительно очень и очень хорошо развитая система описания мира в семантике третьей бутылки. Да, и еще – весьма быстро работающая, – иронично осклабился Артур, – А что для этого необходимо? Правильно, семантическая картина мира, по возможности детальная и свободная от противоречий.

– Прояснишь этот момент? – попросила Таня.

– Конечно. Как ты понимаешь, способы организации картины мира могут быть разными. Если выстраивать мета-теорию, пытающуюся обобщить возможные типы сборок, то окажется, что в этих миропредставлениях всегда есть qualia-часть, которая с трудом поддается описанию и передачи другому, а есть – вполне себе описуемая структурная часть.

Пример: я смотрю на шкаф. Его конкретный цвет, являющийся qualia моего восприятия, весьма затруднительно описать и, следовательно, обобщить. А вот его относительные размеры, соотношение углов и сторон вполне описуемо, передаваемо другому и может быть предметом языковой коммуникации. Так вот именно эта – структурная – часть и может сравниваться как лучше или хуже описывающая определенные аспекты реальности в разных картинах мира.

– А разве цвет – это не составляющая сенсорной бутылки? – удивилась Таня.

– И сенсорной, разумеется, тоже, – ответил Артур, – Но если я могу назвать его, сказав, что это, например, «зеленый», то сам концепт цвета будет уже частью моей семантики. И таким образом безусловно входит в описание мира.

Так вот. В структурной своей части не все картины мира «одинаково полезны», и, если постараться, можно выстроить некоторую типизацию. На какие же критерии она может опираться? Навскидку можно выделить, как минимум, три:

Когерентность – целостность, непротиворечивость и согласованность разных частей картины мира

Детализация – тонкость и проработанность восприятия разных аспектов. Фигурально выражаясь, «разрешение» отдельных частей картины мира.

Генеративность – способность порождать новые смыслы и структуры. Возможность творчества в рамках рассматриваемой картины мира.

Обрати внимание, пока мы даже ничего не говорим о релевантности картины мира самому миру – т.е. занимаемся только ее внутрисистемными аспектами. Не делая никаких предположений о природе реальности. Как, в общем-то, и положено феноменологам.

– Допустим. А на чем основана такая уверенность в том, что «не все йогурты одинаково полезны»?

– На простом жизненном наблюдении: разные люди достигают с помощью своих сборок мира разных результатов. Некоторые неспособны справиться со шнурками своих ботинок, при этом запоминая наизусть длинные пассажи из «Махабхараты», а некоторые – возводят высотные здания, координируют работу большого количества других людей и создают новые концепции.

– И что же именно определяет, какая картина мира «удачнее»? – с некоторым сомнением поинтересовалась Таня.

– В первую очередь, разумеется, сама цель, относительно которой мы об удачности говорим. Дело, которое нужно совершить. Понятно, что разные сборки «заточены» под разные жизненные задачи. Но это очевидно, и поэтому малоинтересно. Гораздо интереснее все-таки обнаружить то общее – и необходимое – что скрывается за поверхностной вариабельностью способов воспринимать мир. Интегральный критерий, позволяющий оценить «высоту» башни мироустройства конкретного человека – вне зависимости от материала сенсорного фундамента, на котором она построена. И он существует. Это целостность – синтез когерентности, детализации и генеративности. Целостность – совокупная широта, проработанность и отсутствие противоречий в описании мира, способном порождать новые смыслы.

– Сложно звучит. Но, наверное, это потому что предмет обсуждения сам по себе непрост. А как вписываются в эту концепцию сумасшедшие?

– Вполне вероятно, люди с психическими отклонениями просто не смогли инсталлировать себе в детстве какой-либо важный паттерн, который является совершенно обычным и даже необсуждаемым для нормального человека. Или этот паттерн оказался поврежден в результате каких-то импринтирующих событий в жизни. Также возможно, что неразрешимые противоречия в способе сборки мира приводят к «сшибке» двух или большего количества разных паттернов, которые начинают в буквальном смысле раздирать сознание на части.

– Например, о каком паттерне идет речь?

– Например, о процессе, с помощью которого ты удерживаешь в сознании, с кем и о чем ты говорила. Кому что известно из находящихся в компании, а кому – нет. Это же невероятно массивный паттерн, который постоянно в норме работает в режиме нон-стоп в психике человека. Очень ресурсозатратный, кстати. Однако, кто нас этому учил? Кто и как часто эксплицитно говорил об этом?

– Да, действительно, никто не учил. Как-то сами дошли, – улыбнулась Таня.

– Вот это «сами» у всех случается по-разному. А у некоторых – не случается. И, судя по всему, есть адаптивные паттерны, которые позволяют поддерживать нормальную социальную жизнедеятельность, а есть – «корявые», «нелепые», созданные, например, шизофреником ad hoc, для заполнения ощущаемой бреши в восприятии себя, мира и людей вокруг. Для обретения хотя бы иллюзии целостности. Их отличие от «нормальных» паттернов заключается в том, что они сплошь и рядом дают сбой, заставляя своего хозяина ошибаться и попадать впросак в разных коммуникативных ситуациях. А почему? Потому что не отражают реальности во всех ее причудливых извивах с должной степенью детализации.

– Хорошо. А может ли быть обратная ситуация? Когда шизофреник создаст паттерн, работающий лучше, чем обычный?

– Может. Тогда он просто не будет шизофреником, – ответил Артур – если у него, конечно, порядок со всем остальным. Он будет восприниматься как шаман или человек знания. Здесь важно не впадать в то, что Кен Уилбер называл «до/над заблуждением»: ведун, владеющий подобными паттернами, не «недо-человек», а «пере-человек». Если уж не «сверх»… Это означает, что целостность описания мира такого субъекта выше, чем, так сказать, «средняя по больнице».

– Целостность… – произнесла Таня, будто смакуя это слово и пробуя его на вкус, – А почему было выбрано именно такое понятие? Эта пресловутая «целостность» имеет отношение к реальной целостности или нет?

– Имеет. В общем-то это она и есть. Задумайся: ведь для того, чтобы совершить даже простейшее действие, тебе необходимо оперировать целостным образом себя и достаточно целостным образом препятствий вокруг. И водить в сознании образ себя по образу мира, содержащего препятствия. Включить себя как систему в расчет движения. Просто чтобы не удариться банально плечом об дверной косяк.

Нечто подобное ты совершаешь не только на физиологическом, но и на эмоциональном и ментальном планах. Например, когда прикидываешь, сможешь ли удержать большую мысль, пришедшую тебе в голову, в памяти – и последовательно, не спеша, изложить ее до конца.

Как ни странно, эта целостность описания мира также мешает тебе повернуть голову в сторону и посмотреть на какую-нибудь красивую постройку, когда ты на полной скорости едешь на байке в потоке транспорта. Кстати, у некоторых людей этот паттерн не замыкается так целостно, и они вполне могут это сделать – и пострадать.

– Ага. Кажется, теперь я действительно ухватила что-то важное… Итак, целостность – это хорошо, особенно, если она порождает всякого рода творчество. Для того, чтобы эту целостность обрести, надо изменить структуру бутылок, как эмоциональной, так и семантической, по возможности вычистив их от всякого рода противоречий и спаек. Это позволит потоку удовольствия спокойно циркулировать по всей системе – что само по себе уже вызывает радость, да плюс еще увеличивает возможность получения наслаждения. Здорово. Но как на практике к этому прийти? Как реально начать изменять эту долбанную Бутылку? Спрашиваю потому, что большая часть благих пожеланий в стиле «завтра с утра начинаю новую, спортивную жизнь» заканчивались ничем. Никакой силы воли не хватает. И все снова замыкается на нытье о «недостатке энергии».

– Да. Это потому что такие разрозненные усилия не доходят до стадии седиментации – то есть закрепления нового паттерна.

Седиментацию условно можно подразделить на физиологическую, эмоциональную и ментальную, однако в действительности что-то по-настоящему закрепляется, только если новая структура согласована сразу на всех трех уровнях. Итогом процесса седиментации становятся qualia, причем и эмоциональные, и ментальные – ты начинаешь «ощущать» напрямую, врут тебе или говорят правду, перепрыгнешь ты канаву или нет, можно ли говорить сейчас этому человеку все, что думаешь, или лучше стоит придержать это при себе. И так далее. Это знание встроено в сам взгляд, которым ты «прикидываешь».

– Хорошо. А ты можешь более подробно, на простых жизненных примерах, объяснить, в каких ситуациях появляется эта седиментация?

– Седиментация хорошо просматривается, например, в фоновом просчете того, куда упадёт поставленный на пол пакет, -- поймав удивленный взгляд Тани, Артур как ни в чем не бывало продолжил, – Да, пакет. Скажем, ты подходишь к двери, которую надо открыть ключом, а в руках у тебя – достаточно тяжелый и наполненный разнородным содержимым пакет из супермаркета. Ты ставишь его на пол, прислоняя к стене, а дальше – ситуация может развиваться по разным сценариям. Например, пакет осядет и вещи банально просыпятся. Или – пакет немного осядет, но «выстоит». Нас интересует второй вариант. Как эта седиментация внутренней «прикидки» куда и как надо ставить пакет, произошла? Человек, несколько раз "обжегшийся" на том, что все падает, будучи неудачно поставленным, седиментирует это "знание" на уровне ощущений эмоционального контура. Своеобразных qualia. И в следующие разы у него появляется, во-первых, нарастающее по мере приближения к двери опасение относительно подобных ситуаций в целом, заставляющее обратить на них особое внимание, а во-вторых, ощущение того, как именно следует ставить пакет, чтобы он под воздействием силы тяжести съехал «правильно», например, опершись о стену. 

У человека без такого опыта не будет подобного ощущения – и пакет, скорее всего, упадет, – закончил Артур, добавив немного иронического трагизма в голос.

Похожее явление имеет место в случае с "примериванием" под турником – когда ты стоишь под ним и «прикидываешь»: допрыгнешь или нет? Обрати внимание, возникает, конечно же, не просчет на уровне измеряемого сантиметрами расстояния, а именно эмоциональное ощущение. То есть эта седиментация, как и в случае с пакетом, осуществляется в рамках второй бутылки.

Так вот. Если нововведение в картину мира – например, умение не репрессировать себя, а плавно входить в жизненные повороты, не теряя удовольствия, – доведено до этой седиментации, считай, дело сделано. Навык закрепится и дальше ты будешь опираться на него при возникновении соответствующей ситуации. Если же седиментации не произошло, и эмоциональное qualia не сформировалось – извини, похоже, через некоторое время произойдет «откат» к предыдущей стратегии.

– Господи! Это странно, вроде бы ты ничего особенного не сказал, но пакет, черт его подери, тронул мою душу: у меня сейчас ощущение, как будто части мозга срастаются. Ведь действительно, если въедливо раскладывать, все так. Я же постоянно по жизни это проделываю. Только не осбозначаю словами, не отлеживаю. Ты не поверишь, но мне этого просто никто и никогда раньше не рассказывал. Ты первый.

– Поверю, – отозвался Артур, спокойно глядя в ночное небо, – еще как поверю.

 © А. С. Безмолитвенный, 2017

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить