Заняв свою излюбленную позицию в гамаке между пальмами на берегу, Артур выпрямил спину, оглядел всех собравшихся и начал:

– Для того чтобы практиковать медитацию, нужен ряд предварительных условий: общий концептуальный каркас, в рамках которого она обретает смысл; предварительные практики, формирующие начальное состояние, и человекопонятные инструкции, описывающие шаги медитации. Собственно, все это я и хочу сейчас предложить.

Начнем с концептуальных рамок... Для начала, поясню, почему мы практикуем с опорой преимущественно на буддийскую традицию.

С определенной точки зрения парадигму буддизма можно рассматривать как разновидность феноменологии. Другое дело, что под буддизмом понимаются как минимум три разные вещи: религию, мировоззрение и набор психопрактик. Религиозные ритуалы нас, разумеется, интересовать будут мало, а вот мировоззренческая и психопрактическая составляющие – более чем. Именно поэтому одна из основных задач нашей теории – обеспечить адекватный "перевод", разумную адаптацию подхода "Абхидхаммы" к пониманию современного западного человека. Полагаю, через феноменологию сделать это проще всего.

Так вот, – продолжал Артур, оглядев окружающих и уловив признаки понимания на лицах. – Основатель феноменологии Гуссерль полагал, что для воспринимающего сознания в качестве объекта существует ноэма, то есть созданное в рамках самого сознания представление, а не "реальный" предмет внешнего мира, который этой ноэмой предположительно репрезентируется. Этот гипотетический "предмет" всегда остается трансцендентной сознанию кантовской «вещью в себе».

– Эмм... Прям курс философии в своем ПТУ вспоминаю. А можно попроще? – взмолился Кеша. – На конкретных примерах?

– Можно. Например, когда человек думает, что видит солнце, в действительности он воспринимаем образ солнца, т.е. «наблюдаемое им солнце» является частью его же сознания. Что такое солнце в "реальности", за пределами восприятия, если быть честным, никому доподлинно не известно.

Итак, все, что случается с каждым из нас, происходит в сознании. Но тогда надо быть последовательными и сделать вывод о том, что нет четкой гарантии того, что вообще существует какой-то материальный мир за его пределами. Кстати, сегодня, благодаря массовой популяризации голливудским кинематографом: скажем, «Матрицей» или «Inception», эта солипсическая идея, как правило, не кажется людям чем-то непривычным или шокирующим.

Однако достаточно непривычным обычно представляется следующий шаг размышления: сама сфера психического, сфера сознания, при таком подходе – раз уж мы придерживаемся феноменологического принципа доверия только непосредственно наблюдаемому – также должна быть разделена на две части: воспринимающую и воспринимаемую. Часть, которая осуществляет текущее осознание, – и все остальное, обрабатываемое ею. Или, по крайней мере, потенциально обрабатываемое. В некотором смысле это "потенциально обрабатываемое" оказывается для сознания таким же "внешним", как и гипотетический "реальный мир". Пока я не обращаю внимание на ощущение от прикосновения лучей солнца к коже, оно для меня так же сомнительно, как и существование "реального солнца снаружи".

Почти все известные медитативные техники основаны на этом подходе к сознанию. Например, раджа-йога, вызревшая на полуострове Индостан, условно разделяет психику на две части: «атман», в переводе: «я сам», «хозяин», и «анатман» – «не я сам». В терминологии нашей теории "анатман" условно соответствует «психическим органам», составляющим «организм сознания»: автоматизмам, неосознаваемым паттернам и т.д. "Атман" же будет примерно соответствовать самому сознанию, осуществляющему наблюдение. Подобного же представления в общих чертах придерживается и другая великая ветвь индийских психотехник – буддизм. Только в буддизме из-за разумных сомнений в «самосущести» «атмана» эта дихотомия представлена как противостояние "ясности" – в том случае, когда сила управляющей части нарастает, – и "смутности", когда она падает.

Подход раджа-йоги основан на том, чтобы систематически укреплять управляющую часть, "атмана". Подход буддизма – как ни странно, тоже. Только из-за сомнений в наличии независимой самости этот процесс воспринимается «изнутри» как нарастание общей ясности осознания, а не как укрепление "Я". И в этом есть свой нюанс: поскольку управляемая часть является дополнением к управляющей – как черная половина «инь-янь» к белой, – постольку при укреплении управляющего контура окаймляющий его «организм сознания» становится все более детализированным. Используя метафору: хорошо собранный микроскоп рефлексии начинает четче видеть детали своей же конструкции, попавшие в его окуляр. Плохо собранный, аморфный микроскоп либо вообще не дает никакой картинки, либо её стабильность и детализация настолько низки, что не позволяют ничего прояснить.

То есть в буддийском подходе к психотехникам «дорога возникает под ногами идущего» по мере структурирования, повышения целостности и детализации управляющей части психики.

– К чему это приводит? – поинтересовался Тимофей. – Я имею в виду, к каким практическим последствиям ведет принятие такой установки?

– Скажем, если полный профан в медитации попытается вдруг начать рефлексировать, – отвечал Артур, – он действительно не будет усматривать в своей психике структур, о которых, например, повествует «Абхидхамма». Что, кстати, неоднократно и происходило с западными учеными. Пока психические органы не сформированы соответствующей структурой "атмана", их просто нет. Поэтому они и не обнаруживаются в самонаблюдении. Таков общий вывод, если мы принимаем комплементарность, дополнительность атмана и анатмана. Так что вначале придется потратить большое количество времени и усилий на структурирование подходящего «микроскопа» рефлексии из того мутного материала психики, который является нашей исходной данностью. 

– И как это сделать? – задала вопрос Маша.

– С помощью так называемых предварительных практик – того, что предшествует собственно медитации. В контексте традиционной буддийской культуры предварительными практиками обычно называют принятие прибежища, порождение бодхичитты и так далее – но для нас, выросших в рамках современной западной культуры, это практически бесполезно. Поэтому и предварительные практики будут совершенно другими. Итак, первое, что нужно сделать европейцу перед началом медитации – слегка "приснуть".

– Приснуть? – недоуменно переспросил Петя.

– Да, именно, – уверенно кивнул Артур. – Слегка подзаснуть. Не настолько, чтобы полностью провалиться в сон, но настолько, чтобы слегка размыть привычную границу между атманом и анатманом: сознанием и психическими органами.

Этого пункта нет в традиционном наборе медитативных инструкций, поскольку раньше это расслабленное состояние с тенденцией ко сну было естественным состоянием человека. Тибетские товарищи и сегодня по жизни склонны спокойно засыпать в любой ситуации, стоит только оставить их в покое. Западные – нет. Усилия по поддержанию постоянной алертности настолько плотно входят в саму ткань нашей психики еще со школы, что малейшее ее ослабление вызывает озабоченность и дискомфорт. Поэтому европеец весь день стремится поддерживать внимание предельно острым, а ночью – просто лежит, часто не в силах выйти из этого режима "самовздрючивания", а потом вырубается, так сказать, автоматической системой мозга. В традиционном обществе такой проблемы "постоянной озабоченности" просто не было. Поэтому и в медитативных инструкциях ей не уделяется особого внимания. Для нас же это является самым главным препятствием, без его преодоления все следующие шаги просто невозможны. Пытаться медитировать, не достигнув этого состояния, все равно что имитировать ритмичные подергивания наездника, не оседлав предварительно лошадь.

– А для чего вообще нужно "присыпать"? – спросил Гена. – Я имею в виду, зачем нам размывать границу между атманом и анатманом?

– Шаматха это ситуация, при которой сам палимпсест становится объектом рассмотрения. Для того, чтобы достичь такого положения вещей, необходимо перенастроить параллакс, поменять его фокус, обычно заточенный на восприятие фигур, "проступающих" на палимпсесте. Но в обычном бодрствующем состоянии параллакс в нашей культуре никогда не смещается и не перенаправляется. Наяву он всегда фиксирован в одной и той же позиции сознательного внимания, после проваливания в сон – расфокусируется "в ноль", до состояния "черного ничто", а затем, по мере прохождения по фазам сна, постепенно "увеличивает резкость" – до момента окончательного пробуждения. Медитация же предполагает нечто противоположное сновидению – процесс постепенной и контролируемой расфокусировки. Соответственно, только овладев этим навыком, можно затем рассчитывать так же осознанно фокусировать параллакс заново.

Поэтому в качествен предварительной практики необходимо отработать технику "осознанного засыпания". Слегка приснув, человек подтапливает внимание, расфокусируя параллакс, а значит – имеет затем возможность пересобрать его в рефлексивной позиции. Именно такое подтапливание и является предварительной практикой для начала медитации шаматхи. И ключом ко всем дальнейшим шагам по самоизменению. 

– То есть, когда говорят о концентрации внимания в шаматхе, имеют в виду концентрацию внимания на самом процессе изменения параллакса? – тщательно формулируя, задал вопрос Тимофей.

– Да, – коротко кивнул Артур.

– Но тогда это действительно полностью меняет дело, – сказал Петя. – И что для этого "присыпания" нужно сделать?

– Во-первых, по возможности расслабить все мышцы, до которых удастся дотянуться вниманием. Это поможет убрать напряжение по крайней мере с сенсомоторного контура. Именно поэтому я рекомендую начинать медитацию лежа. Заснуть на спине, в отличие от тибетца, вам вряд ли удастся, а вот для расфокусировки параллакса эта поза подходит гораздо больше, чем классическая сидячая.

Члены клуба "Буддильник" посчитали это руководством к действию и принялись укладываться на свои подстилки. Артур дождался, пока все улягутся, и продолжил:

– Во-вторых, можно начать формировать то, что на Западе обычно называется гипнагогическими образами. Например, представить себе, что вы сидите на подоконнике, прислонившись лбом к прохладному стеклу, а за окном идет дождь. 

Тонкие шелестящие росчерки падающей сверху воды, маленькие водяные фонтанчики на земле, подрагивающие от сильных ударов капель листья... Дождь изменяет восприятие реальности, оно становится ясным, отчётливым и одновременно мягким, приглушенным. Rо всем краскам примешивается пронзительно-мягкий оттенок, глубокий и парадоксально естественный, удивительно быстро начинающий восприниматься как нечто само собой разумеющееся, что-то всегда лежавшее в основе вещей и лишь дожидавшееся подходящего случая, чтобы проявиться; звуки неуловимо искажаются, становясь уютными, тёплыми, вечерними – как пушистые домашние тапочки... Но всё это блекнет, отступает на задний план, освобождая место главному – запаху дождя. Он пронизывает целиком: тонкий, сильный, зовущий, заставляющий поёживаться, увлекая в сгибающиеся под тропическим ливнем джунгли, на бескрайний простор отстранённой возвышенности северных равнин, в первозданный хаос синего цвета – мировой океан...

Артур приостановился, умолк, затем, слегка изменив тембр, продолжил:

– Примерно так ощущается слегка подтопленное состояние: поток из слабоконтролируемых, перетекающих друг в друга образов, живущих собственной жизнью. 

– Да это же натуральный транс, – не открывая закрытых глаз, произнес Кеша. – Накрывает позабористее, чем у Кашпировского.

– Что-то наподобие, – согласился Артур. – Отличие от предварительных практик, в основном, заключается в том, что сейчас наводил его я; а перед медитацией следует делать это самостоятельно, выходя на тонкую грань, при которой одна часть психики прописывает сценарий того, что будет видеть, слышать и ощущать другая. Это и называется "приснуть", осознанно достичь полуконтролируемого сна. Из него, кстати, можно в дальнейшем соскользнуть в обычный сон, если будет такое желание. Так что получается достаточно практичный навык по жизни – как минимум, навсегда избавляетесь от бессонницы.

– Действительно состояние стало немного... мягче, – сказал Петя, садясь на своей подстилке. – И после этого нужно приступать к самой медитации?

– Да, – кивнул Артур. – К шаматхе. 

– А откуда брать сценарии для представления образов? – поинтересовалась Маша. 

– Ниоткуда, – улыбнулся Артур. – Образы должны просто течь, выстраивая произвольно сменяющиеся конфигурации, как узоры в калейдоскопе. Именно в этой свободе и ненаправленности, "отпускании" сценарийного мышления и состоит вся суть. Для того чтобы пройти до конца по тонкой нити полусна и не завалиться, нужен критерий-балансир. Именно в этой роли выступает дихотомия отсутствия напряжения и концентрации внимания. Все искусство "полусонного канатоходца" как раз-таки и состоит в том, чтобы одновременно сохранять предельную расслабленность и поддерживать рефлексивный параллакс, необходимый для самонаблюдения.

Повторю еще раз: образы должны течь сами, именно это является индикатором того, что параллакс не выстраивает палимпсест принудительно в планируемые фигуры, а всего лишь наблюдает его естественный поток. Если это удается, достигается нужный режим для медитации шаматхи. Кстати, у этой тонкой деятельности по удержанию ментальной вестибуляции есть древнеиндийское название – "дхьяна".

– Ага. И в последующей медитации шаматхи этот же критерий нахождения в дхьяне продолжает действовать? – спросила Олеся. Артур кивнул. Олеся с воодушевлением продолжила. – Получается, "фишка" в том, что все наблюдаемые при шаматхе процессы должны протекать сами, в автоматическом, независимом от сознания режиме. Например, на первых шагах анапанасати нужно стремиться к тому, чтобы дыхание происходило само, как в те моменты, когда я о нем не думаю, – но, в отличие от обыденных ситуаций, параллельно этому внимание должно быть приковано к тому, как мой сенсомоторный контур осуществляет вдох и выдох. Видимо, на дальнейших шагах тот же трюк проворачивается с эмоциональным и синтаксическим контурами – этим и достигается точность наблюдения своих психических структур.

– Именно, – улыбнулся Артур. – Но об этом чуть позже. А сейчас устраивайтесь на своих подстилках поудобнее и давайте некоторое время попрактикуемся в осознанном расслаблении... 

 

© А. С. Безмолитвенный, 2018

 

You have no rights to post comments