Заняв свою излюбленную позицию в гамаке под деревом на берегу, Артур с улыбкой кивнул собравшимся вокруг Андрею, Пете и Олесе – и начал:

– Итак, сегодня я хотел бы поговорить о том, что лежит за фронтиром каждого из вас – о прорыве к четвертому контуру.

В буддизме махаяны тоже есть такое понятие, как «прорыв»: им обозначается рывок к алая-виджняне, сознанию-основе. Оставляя в стороне обсуждение точности соответствия этих двух концептуальных прорывов, просто поясню, откуда и куда вообще можно прорываться в рамках нашей  бутылочной теории.

Если посмотреть на модель контуров, станет топологически очевидным: для того, чтобы приступить к формированию четвертого контура, необходимо предварительно пробить стенку третьего. Причем, если быть точным, даже не одну, а три стенки подряд – ментальную, эмоциональную и сенсомоторную. Как именно это сделать – чуть позже, а сейчас я хотел бы остановиться на том, почему этот прорыв, даже будучи произведенным многократно, не увенчивается окончательным закреплением нового контура? 

Этому есть несколько причин. Во-первых, обычно людям удаётся пробить, так сказать, не все слои: один-два контура – ментальный и эмоциональный – но не сенсомоторный. А дальнейшее развитие четвертого контура возможно только, если горлышко новой бутылки прошло через все три – и получило возможность полноценного развития. Во-вторых, для окончательного закрепления нужно не просто правильно пробить палимпсест, но и довести четвертый контур до самопересечения, что, собственно, и даст четырехмерное мышление, новый тип субъективно воспринимающихся ментальных операций. Как правило, это годы работы. До этого момента «изнутри» вся эта бурная деятельность будет ощущаться просто как невероятное развитие творческого воображения. Т.е. ничего принципиально нового и незнакомого в контексте форм мышления до некоторого «мгновения инсайта» не будет. Будет лишь лавинообразное улучшение имеющегося арсенала.

– Хорошо. А на что вообще похоже это «новое» в четырехмерном мышлении? То, что будет после «прорыва»? Имеется в виду изнутри, субъективно? – спросила Олеся.

– Оно похоже на постоянное присутствие еще одного измерения мысли, учитывающего, каким способом реализуется то, что дано в сознании: ментальные образы, фантазмы, сенсорные гештальты. Если приводить аналогию, то, пожалуй, наиболее точной будет совместная работа двух глаз: «внешнего» и «внутреннего». Внешний – фронтальный – формируется вместе с третьим контуром для фиксации ментальных объектов, и, как правило, достаточно хорошо развит у обычного человека. С этим ни у кого из нас проблем нет. Мы все привыкли к этому глазу, считая его единственным. Он помогает прикидывать варианты действий и выбирать из них наилучший. Однако для того, чтобы приступить к формированию четвертого контура, к нему нужно добавить постоянную работу внутреннего – латерального – глаза, дающего информацию не об объектах, а о способах их данности. Без этого второго глаза человек просто обречен на медленный неконтролируемый дрейф состояния.

– То есть фронтальный модус прекрасно нам знаком, и с ним все ок? – уточнил Петя. – А как насчет латерального?

– Да, и латеральный аспект третьего контура есть прямо сейчас у каждого из вас. И он до некоторой степени также вам известен. Это то, что дает воображение и рефлексию. С его помощью, например, вы сейчас думаете. Проблема только в том, что, как правило, латеральность эта слабоуправляема и не опознается как отдельный модус. Не распознаются также как отдельные разные формы его проявления на трех контурах. Соответственно, сначала нужно просто развить способности к управлению воображением, а потом – построить из него определенного типа структуру, способную к точной рефлексии. Которая и станет, метафорически выражаясь, «вторым глазом» сознания, направленным внутрь, на фиксацию способов восприятия.

Еще раз хочу подчеркнуть, что для перехода к полноценному четвертому контуру необходимо пользоваться обоими глазами. Это будет соответствовать тому, что у Кастанеды названо «сновидением наяву» – ситуации, при которой и фронтальный, и латеральный модусы активированы одновременно.

– Сновидением наяву? – переспросил Андрей. – Означает ли это, что сон – как раз пример доступного нам сейчас латерального режима восприятия?

– Да, – кивнул Артур. – Сновидение это переход к латеральному восприятию. Причем, разные его фазы представляют собой разные контуры. К сожалению, в обычном своем проявлении сон сопровождается одновременным выключением фронтального модуса. Когда открывается один глаз – закрывается другой. Во сне сигнал пробегает по внешнему ободку Бутылки и возвращается вместе с сенсорным потоком обратно. Это происходит и наяву, прямо сейчас, просто возвращающиеся сигналы смешиваются с «внешними», вливающимися в сенсорный контур Бутылки из окружающего мира, поэтому человек обычно их не выделяет. А надо бы. Имеет смысл как раз обратить на них осознанное внимание и опознать разницу между экзогенными и эндогенными потоками. 

– И что нам это дает? – задала вопрос Олеся.

– Технику работы. Она заключается в том, чтобы умудриться одновременно активировать и фронтальный, и латеральный модусы восприятия – и насладиться эффектом от их параллакса. Это возможно в трансе или полудреме, так называемом просоночном состоянии, на тонкой грани между сном и бодрствованием.

Итак, техника при этом выглядит следующим образом: надо лечь на спину, расслабиться и немного «приснуть». Не настолько, чтобы полностью провалиться в сон, но настолько, чтобы начать созерцать то, что на Западе обычно называется гипнагогическими образами. Находясь в этом состоянии, нужно умудриться сопоставить способ данности объекта с самим объектом, представленным в восприятии. Именно в момент этого сопоставления может возникнуть понимание связи между ними – и тем самым, приоткрытие обоих глаз: как удивленное внутреннее «ааа, вот оно как, оказывается!», которое знаменует собой первый шаг в построении координирующей надстройки, параллакса, объединяющего фронтальный и латеральный модусы.

– Почему же это не получается у кого-то без всяких техник, просто так, случайно? – задал вопрос Андрей.

– В очень редких случаях – получается, – ответил Артур. – Но обычно в детстве или юношестве, когда контуры еще достаточно пластичны. Однако проблема здесь, во-первых, в отсутствии осознанной цели достичь этого, а во-вторых, в том, что горлышко самопересечения третьего контура, в которое требуется пропихнуть начало четвертой бутылки, слишком узко.

А как можно расширить площадь этого самопересечения? Увеличить радиус латеральной проекции? – Артур подождал ответа, но все молчали. – В действительности, это достаточно просто – нарастив палимпсест. Просто позволив пройти некоторому времени, за которое стенки Бутылки нарастают сами – слой за слоем. Проблема только в том, что они должны нарастать не как угодно, а по определенному принципу, который, кстати, субъективно любым нормальным человеком ощущается как радость, творчество и развитие. Если это получилось, нужно, как вы понимаете, перед засыпанием суметь удержать такой уровень осознанности, который позволит проскользнуть в этот расширившийся проем, подобно канатоходцу, удержавшись на тонкой нити полусна, – и пройти по ней до конца, не заваливаясь ни в привычный сон, ни в обычное бодрствование.

– И как достичь этого расширения? – спросила Олеся.

– Надо прожить значительное время днем в творческом, вдохновленном состоянии, сопряженном одновременно с точной рефлексией, не сваливаясь в негативные эмоции, поддерживая себя в состоянии энтузиазма, эйфории, экзальтации или экстаза. То есть каждому из нас нужен, по крайней мере, один идеальный день полета  – или искусственно организованная ситуация мощного подскока, наподобие той, которая была на Церемонии.

Артур оглядел свою притихшую аудиторию и резюмировал:

– Итак, давайте соберем вместе все сказанное – для закрепления:

Самопересечение Бутылки на каждом контуре дает фронтальную и латеральную плоскости, или – как мы это обозначили в нашем теоретическом дискурсе – модусы. Фронтальный модус – относится к объектам, латеральный – к способам их данности сознанию.

На первом контуре фронтальный модус фиксирует объект, например, визуально воспринимаемый куб Неккера, латеральный – способ его данности, гештальт. Одним из аспектов которого является глубина, или трехмерность. Именно поэтому нашему семантическому контуру кажется интересным и странным эффект, возникающий при формировании стереокартинки из пары плоских изображений при сведении глаз – он позволяет засечь что-то реальное относительно способа, которым нам даны, которым нам представляются визуальные объекты. 

– А что именно ты называешь гештальтом? – спросил Андрей. – Только форму схватывания конкретного предмета?

– Необязательно. Гештальтом, например, является и то целостное впечатление, которое у каждого из нас есть сейчас – относительно всей целокупности сенсорно воспринимаемого в это мгновение. Просто гештальтом высокого уровня, объединяющим в себе нижележащие. Вот, например, Андрей – ты сейчас сидишь на бревне, и знаешь об этом. Позади тебя на некотором расстоянии деревья, и в их кронах поют птицы. Ты также это учитываешь, не оглядываясь. Причем, учитываешь одновременно со многим другим, составляющим этот гештальт, прямо сейчас. 

На втором контуре фронтальный модус фиксирует фантазм – то есть эмоционально-целостное восприятие чего-то, предварительно выделенного как некоторый константный объект на семантическом контуре: скажем, фантазм Я. Латеральным аспектом эмоционального контура является то, каким именно способом фантазм формируется.

На третьем контуре фронтальный модус фиксирует мыслеобраз, или, если угодно, смысл. А латеральный – способ данности этого смысла. Что значит «способ данности смысла»? На этот вопрос вам предстоит дать себе точный ответ, опознать этот способ данности в своем феноменологическом опыте. Могу лишь сказать, что этот латеральный модус в чистом виде присутствует в некоторых фазах сновидения. Таким образом, умудрившись опознать «с двух сторон» – фронтально и латерально – один и тот же мыслеобраз или один и тот же фантазм в состоянии между бодрствованием и сном, есть возможность серьезно продвинуться к замыканию четвертого контура.

– Ага. Этого и добиваются буддийские монахи в медитации? – спросил Андрей.

– Не могу, разумеется, говорить за все традиции – но в целом да. Кстати, разговор о монахах затрагивает еще один значимый критерий – относительную независимость фронтального аспекта от латерального. Каждый новый контур начинает расти при реализации успешной попытки достижении этой относительной независимости. В нашей модели это будет соответствовать «просовыванию» новой бутылки в горлышко предыдущей. Эта новая бутылка и позволяет добиваться желаемой независимости.

– Не совсем поняла, – помотала головой Олеся. – Что значит «относительная независимость»?

– Обрати внимание на то, как ведет себя при мышлении не очень умный человек. Он думает телесно, мышечно. Думая, ему обязательно нужно ходить, двигаться. Будучи осенен мыслью, он буквально не может усидеть на месте. Обычно это называется «нервным возбуждением». А что насчет очень умного человека, прекрасно владеющего собой? Он просто сидит и о чем-то размышляет. И по внешнему виду часто даже нельзя сказать, думает ли он вообще о чем-то в этот момент, или нет. Моторный и эмоциональный контуры у него отделены, сепарированы от семантического настолько хорошо, что деятельность в одном не вызывает автоматические изменения в другом. Почему так? Потому что прекрасно развитый семантический контур выступает своеобразной изолирующей прослойкой, прокладкой между нижележащими сенсорным и моторным, первичным и вторичным частями эмоционального.

Ту же самую сепарацию нужно продолжить дальше, произведя её по отношению уже к третьему контуру – реализовав возможность одновременного независимого фронтального и латерального мышления – изолировав их друг от друга прослойкой развивающегося четвертого контура.

– Как это связано с монахами? – спросил Петя.

– Один из способов достижения этого прекрасно известен буддийской традиции: например, можно поставить себе цель избавиться от мыслей и просто наблюдать. В обычном состоянии фронтальный аспект мышления является оборотной стороной латерального, другой его проекцией. Поэтому просто реализуя имеющуюся структуру Бутылки, эту цель невозможно реализовать. Всё время что-то будет мешать и не получаться – и при каждом акте наблюдения мысли неизбежно будут возникать. Ведь даже обычная фиксация сенсорных объектов на семантическом контуре будет вести к появлению мыслей. И как же добиться поставленной цели?

Этого можно добиться только в том случае, если фронтальное мышление не будет аффицироваться, искажаться латеральным. Если сама прорыв к четвертому контуру будет осуществлен через саму поверхность их пересечения на третьем. И попытка реализовать такую, вроде бы неброскую на первый взгляд, цель – не думать – как раз приведет к необходимости вырастить целый новый контур, который и станет прослойкой между фронтальным и латеральным модусами мысли, позволяя им работать в параллельном режиме, достаточно независимо друг от друга.

– Ого! – воскликнул Петя. – То есть важна не победа над мыслями, важно, так сказать, участие в этой игре, сами непрекращающиеся попытки по их устранению… Которые  и разводят в стороны два глаза, сейчас воспринимающиеся нами как единое целое. Мне приходит в голову аналогия с верхней и нижней частями робота в Mech Warrior, которыми можно управлять независимо друг от друга – крестиком и мышью. Когда, например, сам робот бежит вперед, а его башня стреляет назад или вбок.

Вначале пользоваться таким управлением представляется почти невозможным, и некоторые бросают игру, но через некоторое время постоянных усилий у кого-то получается – и даже возникает ощущение, что это гораздо более продвинутый и точный способ.

– Возможно, это неплохая аналогия, только важно учесть, что в таком параллельном процессинге должны быть задействованы именно фронтальная и латеральная модусы семантического контура. А не, скажем, фронтальным модус семантического контура и латеральный – сенсомоторного. Одновременно ходить и говорить умеет каждый, – улыбнулся Артур.

© А. С. Безмолитвенный, 2018

 

You have no rights to post comments