Ультрамариновый закат догорал над западным побережьем острова, а сладкая парочка по-прежнему блаженствовала в теплой ванночке залива, погрузившись по шею. Несмотря на постоянное проживание возле моря, такое времяпрепровождение нисколько не надоедало: Таня с Артуром по-прежнему могли провести в воде час или больше, расслабленно разговаривая и медленно дрейфуя вдоль берега, время от времени слегка корректируя свое положения, подобно морским котикам, плавными движениями рук помогая сохранять равновесие на изредка набегающих волнах.

Однако, такое пристрастие к воде было скорее исключением, чем правилом: Таня недавно вернулась от друзей с Ламаев и с нотками возмущения рассказывала о том, почему практически никто из знакомых не купается:

– … Но бывает и хуже. Представь себе: моя подруга Жанна из Питера хотела похудеть и сделать себе к купальному сезону стройную талию, – запустив руки под воду, показала на себе, какую именно, Таня, – И что же? Прилетает она ко мне тут на Самуи и купаться не идет. День не идет, два не идет. Я в итоге спрашиваю «почему?» – ну и выяснилось, что она поправилась за четыре месяца на восемь килограмм.

– Самая частая история на свете, – невозмутимо-всеобъясняющим тоном ответствовал Артур, – Люди, как правило, мечтают о конкретных целенаправленных изменениях и удивляются, почему же не получается осуществить их – ну, ты понимаешь – на силе воле и прочем сознательном желании. И продолжают удивляться всю жизнь, хотя на это есть довольно точный ответ.

– Какой же? – поинтересовалась Таня, – Если точный, то наверное, из теории Бутылки?

– Конечно, откуда же еще? – сардонично осклабился Артур, – Пойдем уже на берег, солнце совсем уже заходит… Так вот, с позиций Теории: для того чтобы действительно иметь возможность оказывать неиллюзорное воздействие на свои паттерны из семантического контура – что и является пресловутой «силой воли» на практике – требуется определенного типа структура, являющаяся трансмиссией, передаточным звеном от принятого на уровне третьей бутылки сознательного решения к конкретным участкам второй и первой. У кого-то эта структура сформирована, у кого-то – нет. И здесь принципиален вопрос, к чему будет привязываться эта трансмиссия?  А ответ достаточно прост – к Точке Я, – закончил он, уже выходя на берег.

– Что это за Точка Я? – спросила Таня, ложась на подстилку и подтягиваясь к лежащим рядом вещам за маечкой.

– Весьма значимая инстанция психики, имеющая свои «филиалы» на сенсорном, эмоциональном и семантических контурах, отталкиваясь от показаний которой Бутылка осуществляет координацию и управление поведением.

Причем, важно уточнить, что сенсорная инстанция у большинства людей, как правило, достаточно хорошо согласована и целостна, с эмоциональной дела обыкновенно обстоят значительно хуже, а уж семантическая чаще всего представляет собой одну большую и противоречивую иллюзию.

– Можно этот момент пояснить? – Таня надела маечку от солнца и улеглась на живот, повернув голову к Артуру.

– Не только можно, но и нужно. Очень важно, чтобы это прояснение было достаточно глубоким и представление о Точке Я наполнилось для тебя конкретным смыслом. Только детализированное до уровня практики описание становится реально работающим.

Обычно люди либо полагают, что их Я – это нечто конкретное, фиксированное и неизменное, либо наоборот – пребывают в псевдобуддийской уверенности, что никакого Я вообще нет. Самостоятельно этого, разумеется, не проверив – и поэтому в действительности абсолютно не понимая. Однако если "Я" как понятие возникло и закрепилось в языке, очевидно, чему-то оно все-таки соответствует. Значит, стоящее за ним означаемое было бы неплохо по возможности грамотно структурировать и описать. Скажем, флогистон (теплород), как оказалось в связи с развитием химии, нереален. Однако стоящая за ним реакция окисления, протекающая с участием кислорода и называемая "горение", реальна вполне. И описывается достаточно конкретными формулами. Так вот, что будет, если постараться отыскать в своем феноменологическом опыте проявления, максимально точно соответствующие тому, что может послужить денотатом для этой неведомой пока вещи под названием "Я"? А затем переописать их в рамках когерентной и согласованной концепции, которая была бы в состоянии собрать и объяснить разрозненные на первый взгляд аспекты внутреннего опыта? Так, например, как топология Бутылки Клейна в моей теории описывает структуру того, что называют обычно "психикой". Понимаешь? Можно ли выделить в рамках Бутылки нечто, чему могло бы соответствовать это "Я"? Условно говоря, Точку Я?

Так вот. Если начинаешь анализировать ответы людей и то, что написано в разных книгах, то быстро приходишь к выводу: как правило, в качестве молчаливо разделяемого большинством убеждения доминирует взгляд, согласно которому Точка Я задается некими внутренними нравственными качествами. Или личностными характеристиками. Или еще чем-то в этом роде, всегда с необходимостью расплывчатым. А реально? А реально Точка Я задается Областью Сборки  позицией, в которой для человека возможно эффективное действие.

– То есть? – заинтересовалась Таня.

– Эффективное действие – с нарочитым нажимом, сопровождаемым ироничной улыбкой, повторил Артур, – Вот, посмотри, например, ты вышла из моря, легла на подстилку, открыла рюкзак, запустила туда руку и взяла оттуда маечку. Как ты это сделала? Как именно взяла? Ты абсолютно точно, не сомневаясь, протянула руку, запустила ее внутрь, нащупала маечку и скоординированным усилием потянула на себя. Для того чтобы этот, вроде бы нехитрый, маневр удался, тебе нужно расположить Точку Я в рамках Бутылки в позицию эффективного действия на сенсорном и моторных контурах. Т.е. позиционировать себя находящейся точно на расстоянии вытянутой руки от рюкзака. А затем так же безупречно просчитать расстояние до находящейся внутри майки и простроить весь достаточно сложный набор мышечных усилий, необходимых для захвата и удержания.

Конечно, говоря об этом, приходится спускаться на совсем уж глубокие уровни деталистичного описания простейших поведенческих автоматизмов – и это звучит несколько бредово – но что поделаешь. Именно из этих микродеталей, как здание из кирпичей, состоит вся наша деятельность. А определяться она будет именно позицией, позволяющей тебе «эффективно дотянуться» до контроля за инструментами, необходимыми для достижения цели. Эта позиция и задает Точку Я на сенсомоторном контуре. А ее ближайшие окрестности, так сказать, формируют Область Сборки. Зону находящегося в пределах досягаемости Точки Я.

– Похоже на кастанедовскую Точку Сборки, – протянула Таня.

– Возможно. Но Точка Я гораздо проще и понятнее, если однажды ухватить, чему она соответствует во внутреннем переживании. Значительно более тривиальная вещь, которая постоянно присутствует в самых простейших повседневных поведенческих актах.

Так вот. Физическими действиями на уровне первой Бутылкой все, разумеется, не исчерпывается. Точка Я также определяет горизонт того, до чего ты можешь «дотянуться» на эмоциональном и семантических уровнях.

Ведь, если продолжать описание твоих будущих похождений, через некоторое время ты встанешь, взяв рюкзачок, достанешь оттуда шортики, наденешь их, и, удерживая полуоткрытый рюкзак одной рукой, другой возьмешь подстилку и начнешь трясти ей в воздухе, стараясь стряхнуть как можно больше песка. Затем положишь ее в рюкзак и застегнешь его.  

– Ну и что?

– Если бы ты не была внутренне уверена, что справишься с удержанием в фоне того, что полуоткрытый рюкзак – между прочим, с ценным фотоаппаратом внутри – в твоих руках, то с самого начала скоординировала бы последовательность действий по-другому. Линейно. Например, поставила бы рюкзак на песок в то время пока идут разборки с подстилкой. Понимаешь? То есть ты простраиваешь даже ближайший горизонт практических действий, отталкиваясь от каких-то представлений о себе: не только о параметрах своего тела, но и о способностях. О своей способности держать в памяти, рассчитывать время, дальность, вспоминать расположение объектов, координировать действия и так далее. Так вот. То устойчивое безмолвное представление о себе, от которого ты при этом отталкиваешься, и есть Точка Я. Образ себя. Не воображаемый, а реальный. От которого действительно работает вся твоя система навигации. И находится он всегда точно в точке эффективного для тебя сейчас действия. Эта точка и является результирующей всех структур, задающих тебя. Вот так о ней и можно узнать – банально вычислить.

– Интересно, – протянула Таня, – конечно, эта штука всегда была, просто я ее как-то не называла никогда.

– Да. А вообще – было бы неплохо и назвать. У большинства людей, к сожалению, Точка Я в реальной практике почти целиком работает на сенсорных и эмоциональных паттернах и не имеет ничего общего с семантическим образом себя, который, повторяюсь, представляет собой, чаще всего, тотальную иллюзию. «Заглушку», не имеющую особого функционального значения и играющую роль универсального ответа на сбои в системе. Наподобие оправданий на уровне: «ну уж такой я человек».  Из-за этого рассогласования образов себя на разных контурах все благопожелания измениться, начать «правильную» жизнь с понедельника и т.д. остаются, как правило, только мечтами. Соответственно, глобальная жизненная задача состоит в том, чтобы привести их в согласование и выстроить, наконец, механизм реальной трансмиссии от семантики – то есть действительно, по-честному, осознаваемой Точки Я – к остальным контурам, обеспечивающий реальные изменения. Как это сделать? Конечно же, посредством все более точного описания имеющихся структур в имеющейся семантике. Что, например, сейчас, в ходе этого разговора, в твоем случае, насколько я вижу, постепенно и происходит.

– Подожди, подожди, – вскинула руки Таня, – Давай еще раз. Например, когда я подхожу к шкафу и достаю оттуда висящее на плечиках полотенце, как я на этот образ себя, задающий Точку Я, опираюсь?

– Во-первых, ты берешься за ручку шкафа, стоя не вплотную к нему, а на некотором удобном тебе для захвата расстоянии, что уже требует весьма точного пространственного самопозиционирования, во-вторых, запускаешь руку внутрь шкафа не наугад, тычась в ворох разной одежды в попытках выловить нужную, а прицельно ухватывая выбранную вещь. Значит, в твоем образе себя прописано, насколько далеко простирается рука – и прописано, согласись, неплохо. С достаточным уровнем точности. В-третьих, для того, чтобы достать что-то из шкафа, надо его сначала открыть. А перед тем, как сделать это, ты прикидываешь, нужно ли будет открыть только одну или сразу две створки. А затем уже тянешься за нужной вещью. Которая, кстати, все это время присутствует в качестве образа цели на бэкграунде твоего сознания.

– Ок. А здесь-то каким образом образ Я затесался?

– Этот образ, на втором и третьих контурах, также определяет уровень подвластных тебе автоматизмов. Одно дело контролировать каждое движение руки и каждое воспоминание, другое – оперировать расчетом действия на уровне крупных поведенческих блоков, таких как «взять из шкафа полотенце». Определять это будет именно образ себя, представление, на что ты легко способна – а что дается тебе с трудом или вообще не дается, поэтому рассчитывать на это в практической деятельности не стоит. Подведет.

– Например?

– Согласись, одно дело повторять про себя беспрерывной скороговоркой «полотенце, полотенце, полотенце» в процессе выполнения остальных действий, чтобы не забыть и не потерять такую важную мысль, а другое – просто спокойно удерживать ее в фоне, на бэкграунде сознания, прекрасно зная, что срыва не будет, и ты точно не забудешь, за чем пожаловала в шкаф.

– Ну и что?

– А то, то этот паттерн удержания на бэкграунде определенной мысли – это уже часть Точки Я семантического контура. Причем, не ее отображения в рамках надуманного самоописания, как обычно это бывает – наподобие ни к чему не ведущих бессмысленных обобщений типа «Я умная/глупая, Я творческая/нетворческая», – а реального. Эти микропаттерны перехода с мысли на мысль, удержания чего-то на бэкграунде, представления, вспоминания и т.д. – и есть реальные стратегии третьей бутылки, на которых ты живешь. Их и имеет смысл выявлять, осознавать – и затем, конечно же, улучшать.

– Погоди, погоди, – сказала Таня, обхватив голову руками, стараясь сконцентрироваться для того, чтобы тщательно подбирать слова, – то есть ты хочешь сказать, что при реальном сознательном самоизменении человек понимает про себя даже такие… микро-вещи? Прямо в режиме онлайн параллельно осознает, что именно и как он сейчас делает? И ему надо простроить всю цепочку этого микро-знания себя от возникающих в сознании мыслей до напряжений мышц – и если вся эта цепочка простроена и закреплена, да еще и постоянно работает одновременно с действиями, то человек просто с ее помощью сознательно берет и меняет какие-то части своего поведения – примерно так, как поднимает по желанию руку?

– Да. Именно так, – с чувством выполненного долга ответил Артур.

– Ну ничего себе! Тогда это важнейшая вещь на свете. Получается, что действительно люди, которые не придерживаются этого скрупулезного ментального микрореализма, просто банально не делают внутренне того, что приведет их к реальному самоизменению. Они как бы действительно позиционируют себя «не там», как в анекдоте – ищут не там где упало, а там, где светло.

– Точно. Я как раз об этом, – улыбнулся Артур.

– И что, этого нигде нет? Ни в учебниках по психологии, ни на кафедрах в наших многочисленных ВУЗах? Как это вообще возможно? Почему об этом никто не знает, если это так важно?

– Вполне вероятно, что кто-то и знает. Просто особенно не распространяется.

– Да уж, – протянула Таня, не зная, что еще добавить. Затем, немного помолчав, задала вопрос, – А что насчет второй, эмоциональной бутылки? Там тоже есть эта Точка Я?

– Конечно. И в большинстве случаев также весьма и весьма проблемная. Точно так же, как и в случае с сенсомоторным и семантическим контурами, задается она позицией эффективной, с точки зрения человека, деятельности. И точно также, как правило, от действительной эффективности весьма далека. Ведь чаще всего критерием эффективности для человека становится отсутствие эмоциональных препятствий, в итоге все дело сводится к стеканию по эмоциональным плотностям. А плотности эти задаются окружающим эмоциональным контекстом. В результате вместо активного выстраивания эмоциональной позиции человек банально реагирует и подстраивается. Всю жизнь.

– Похоже на правду, – вздохнула Таня, – и почему так происходит?

– Из-за базальной ошибки работы эмоционального контура, которая случается практически со всеми еще в раннем детстве. Ошибки, вызывающей зависимость эмоций от окружения – и как следствие, неминуемое падение по эмоциональной шкале.

– Ты имеешь в виду первичную эмоциональную травму?

– Да, только заключается она, как правило, не в каких-то ужасах, о которых обычно в этих случаях думают, а в самых простых, тривиальных и повседневных для нас вещах – при столкновении нативной чистой эмоции ребенка с обычной смесью состояний окружающих взрослых, ребенка банально «запачкивают». Приучают, так сказать, к реальности. В случае взаимодействия родитель-ребенок мы имеем именно ситуацию продолжения и замыкания контура родителя в Бутылке ребенка. Процедура эта достаточно сложная и описывать все нюансы сейчас долго – это требует особого разговора – но в целом ребенка просто вынуждают принимать и поддерживать определенный «эмоциональный дискурс». А уровень этого дискурса почти гарантированно ниже, чем базовый уровень ребенка по эмоциональной шкале. И запачкавшиеся в этом тягучем эмоциональном месиве дети дальше просто медленно падают всю жизнь по шкале, не будучи в состоянии по-настоящему очиститься. Потому что просто «не обо что».

– А действительно, что делать ребенку в ситуации столкновения с негативной эмоцией взрослых, от которых он зависит? – присев и обхватив колени руками, спросила Таня.

– Фактически, у него есть три возможных варианта действий:

Первый, традиционный: «плыть по течению», нахвататься эмоциональных загрязнений от окружающих, но успешно благодаря этому социализироваться – построить свою третью бутылку с семантикой, основанной на «приемлемом» для общества спектре эмоциональных состояний. В общем, прожить обычную жизнь, в которой сформированная таким способом семантика будет дополнительным фактором, удерживающим определенный эмоциональный диапазон.

Второй: «упереться» – без какого-либо разумного основания. Бессмысленно и глухо перестать эмоционально контактировать, закрыться и не выстраивать третью – семантическую – бутылку по правилам конвенционального языка. Это путь аутиста.

И наконец, третий: мгновенно собраться в такую фееричную конфигурацию, которая позволяет понимать, какого эмоционального состояния хотят от тебя окружающие, по необходимости умело его имитировать – или не имитировать – сохраняя свое реальное эмоциональное состояние достаточно «чистым» для того, чтобы вся эта «высокая семантика», позволяющая подобные расчеты, уверенно сохранялась. Можно называть это «путем сверхчеловека» – потому что от ребенка в этом случае требуется поистине сверхчеловеческое интеллектуальное усилие.

Конечно же, почти никогда в реальной практике такого не происходит. Только если вдруг переродится какой-нибудь бодхисатва. В итоге мы имеем ту или иную конфигурацию сочетаний первых двух.

– И как же выбираться из-под всего этого? Как поднимать сейчас – во взрослом состоянии – свой эмоциональный тон?

– Вырабатывая на семантическом уровне точные критерии различения твоих и «не твоих» эмоциональных состояний, избавляя их от все более и более тонких примесей. Вообще, исходя из смысла происходящих процессов, на практике более правильно отражающей суть дела метафорой будет не подъем, а именно очищение.

Правило здесь достаточно просто: все «твои», нативные эмоции и состояния – «чистые», беспримесные; все «чужие» – с примесями. Все, что твое и очищено, ощущается радостно. Все, что не твое и «заляпано» – ощущается далеко не радостно. Да еще и приводит к «сбитому прицелу», неэффективным решениям на уровне семантики.

Соответственно, чем более тонкого состояния очищения ты достигнешь, тем лучше и устойчивее будет эмоциональное состояние. Что, в свою очередь, даст возможность основать и закрепить на нем все более серьезные и детализированные семантические построения.

– Хм… – задумчиво ответила Таня, – Вообще-то, если отвлечься от зубодробительной терминологии, по сути все это так просто и естественно, что даже закрадывается вопрос: а что, без теории люди этого не понимают? Не чувствуют?

– Без теории люди, как правило, не могут нащупать однозначного критерия отделения одних эмоций от других. Это похоже на задачу по обнаружению скрытых для русского человека дистинкций, определяющих, какой именно артикль следует употреблять при построении английской фразы. По умолчанию это совершенно неочевидно. Зато после овладения критерием кажется самой простой вещью на свете. Поиски критерия – это весьма специфическая деятельность по внесению обнаружимых микроразличий в то, что воспринималось до этого как гладкая однородная поверхность. Как правило, не хватает именно тонкости и деталистичности различений.

– Но ведь бывают очень тонко чувствующие от природы люди.

– Бывают. И они действительно достигают больших успехов в этом нелегком деле нащупывания внутренних эмоциональных дистинкций. Кто что нащупал – тот на том и живет. Другое дело, что любая структура Бутылки имеет свои ограничения – и рано или поздно человек, каким бы одаренным от рождения он не был, все равно упирается в них. И дальше, как правило, не эволюционирует. Преодолеть это можно только искусственным построением, создав что-то вроде внутреннего прибора – микроскопа. Что невозможно без четкого семантического понимания, а значит – теории.

Соответственно, задача непроста, но, к счастью, интуитивно понятна: найти в семантическом контуре основания для тонкого разделения эмоций. Усилить с помощью интеллекта изначальные способности к различению – и все-таки выйти на новый уровень детализации. Закрепить его с помощью осознания.

– И как это технически можно сделать?

– Опять же – посредством аналитической медитации. Или, если хочешь, того, что у Кастанеды называется сталкингом. Выслеживания, обнаружения паттернов, из которых в действительности состоит твоя эмоциональная бутылка.

– Хорошо, – сказала Таня, – С медитацией в целом направление действий понятно. Меня вот не оставляет в покое другой вопрос: зачем тогда родители вообще «запачкивают» ребенка?

– А как ты по-другому, не вступив в эмоциональный контакт, сможешь ребенку что-то передать? Чему-то научить? – Артур надолго замолчал, отвернув голову в сторону догорающего заката, – Кроме того, есть еще одна причина: вероятно, большая часть из них пытается таким образом выстроить более длинный контур, замыкающийся внутри чужой Бутылки – и с ее помощью. Без этого дополнительного пространства их собственный контур просто не замыкается, и никакого изменения внутри него не происходит. А если такой контур выстроился – замыкается, и это вызывает всем известный «агу-эффект»: приятные эмоции, возникающие от общения с маленькими детьми. Совершенно точно можно сказать одно: человек, который не просто пытается передать что-то ребенку, а еще и рассчитывает за счет него подняться по эмоциональной шкале, явно несамодостаточен. Не может сделать чего-то исключительно важного в рамках своей Бутылки. Поэтому и нуждается во внешнем замыкании … Но у тебя ведь такой проблемы нет? – Артур повернул голову и заговорщически подмигнул Тане.

– Нет, – улыбнулась она.

– Ну вот и прекрасно.

– А как вообще выглядит изменение эмоционального состояния с помощью семантического контура? На что это похоже?

Артур помолчал, глядя на окончательно потемневшее небо с высыпавшими звездами, и ответил:

– Представь себе, что сейчас XII век, и за нашими спинами высится не отель, а родовой замок. А этот участок пляжа – территория, на которую могут высадиться викинги на своих драккарах. Потенциально опасная зона, которую надо по возможности постоянно контролировать. Не правда ли, восприятие местности как-то неуловимо меняется? При том, что сенсорно две картинки – берег XXI и берег XII века – ничем не отличаются.

– Ну как, получилось? – покосился он на Таню.

– В общем-то да, – ответила она.

– То, что изменилось – и есть те самые «состоянческие» аспекты. Формации эмоционального контура, которые задают целостное восприятие окружающего мира, своего положения в нем и целей, к которым стоит стремиться. Точку Я.

Эти формации, в общем-то, и определяют жизненный путь человека. И обрати внимание, сейчас ты смогла изменить их с помощью мыслей. Простой фантазии. Семантического контура. Вот так это и происходит. Если, конечно, все остальное подключено и настроено.

– Ладно, уже совсем темно, давай поедем домой, – предложила Таня, вслед за Артуром вставая и начиная вытряхивать одной рукой подстилку, намереваясь положить ее в рюкзак, который находился в другой. Поймав его веселый, оценивающий взгляд, она улыбнулась, – Да-да, я все помню. Ну, так и есть. Прав ты, прав.

© А. С. Безмолитвенный, 2017

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить