Ультрамариновый закат догорал над гоанским побережьем, а сладкая парочка по-прежнему блаженствовала в теплой ванночке Tiger Beach, погрузившись по шею. Несмотря на то, что они уже больше месяца находились в Индии, такое времяпрепровождение нисколько не надоедало: Олеся с Артуром по-прежнему могли ежедневно проводить в воде час или больше, расслабленно разговаривая и медленно дрейфуя вдоль берега, подобно капибарам или морским котикам.

Однако такое пристрастие к морю в среде лонгстееров было скорее исключением, чем правилом: Олеся недавно вернулась от друзей и с нотками возмущения рассказывала о том, что практически никто из знакомых не купается:

– … Но бывает и хуже. Представь себе: моя подруга Жанна из Питера хотела похудеть и сделать себе к купальному сезону стройную талию, – запустив руки под воду, она показала на себе, какую именно. – И что же? Прилетает она тут и купаться не идет. День не идет, два не идет. Я в итоге спрашиваю «почему?» – ну и выясняется, что она поправилась за четыре месяца на восемь килограмм. Говорит, теперь вообще купаться не будет.

– Самая частая история на свете, – всеобъясняющим тоном ответствовал Артур. – Пойдем уже на берег, солнце совсем заходит… Одно из популярнейших занятий сегодня – вместо реальных изменений мять фантазм "Я" в разные стороны, – закончил он, уже выходя на песок.

– Что это за фантазм "Я"? – спросила Олеся, ложась на подстилку и подтягиваясь к лежащим рядом вещам за маечкой.

– Обычно люди либо полагают, что их "Я" – это нечто фиксированное и неизменное, либо наоборот – пребывают в псевдобуддийской уверенности, что никакого "Я" вообще нет. Самостоятельно этого, разумеется, не проверив – и поэтому в действительности абсолютно не понимая. Однако если "Я" как понятие возникло и закрепилось в языке, очевидно, чему-то оно все-таки соответствует. Значит, стоящее за ним означаемое было бы неплохо по возможности выявить и описать. Скажем, флогистон, или теплород, как оказалось в связи с развитием химии, нереален. Однако стоящая за ним реакция окисления, протекающая с участием кислорода и называемая "горение", реальна настолько же, насколько и всё остальное в мире. И описывается достаточно конкретными формулами. Так вот, что будет, если постараться отыскать в своем феноменологическом опыте проявления, максимально точно соответствующие тому, что может послужить денотатом для этого "Я"? А затем переописать их в рамках когерентной и согласованной концепции, которая была бы в состоянии собрать и объяснить разрозненные на первый взгляд аспекты внутреннего опыта? 

Так вот. Если начать всерьез рефлексировать на эту тему, например, привлекая для этого категориальный аппарат теории, то обнаружится, что есть как минимум концепт "Я" на синтаксическом контуре, фантазм "Я" и экзистенциал "Я" на эмоциональном –  и координатив "Я" на сенсомоторном. Чрезвычайно полезно их различать.

– То есть? – заинтересовалась Олеся.

– Вот, посмотри, например, ты вышла из моря, легла на подстилку, открыла рюкзак, запустила туда руку и взяла оттуда маечку. Как ты это сделала? Как именно открыла и взяла? Ты абсолютно точно, не сомневаясь, протянула руку, запустила её внутрь, нащупала маечку и быстрым скоординированным усилием вытянула. Для того чтобы этот, вроде бы нехитрый, маневр удался, тебе нужно постоянно поддерживать на сенсомоторном контуре параллакс между координативами "Я сейчас" и "Я в будущем". Можно назвать их для краткости "Я" и "Я+". Именно это удержание "Я" и "Я+" позволяет позиционировать себя точно на расстоянии вытянутой руки от рюкзака. А затем так же безупречно простроить весь достаточно сложный рисунок мышечных усилий, необходимых для захвата и удержания находящейся внутри маечки.

Конечно, говоря об этом, приходится спускаться на совсем уж глубокие уровни деталистичного описания простейших поведенческих автоматизмов, и это звучит несколько бредово, – улыбнулся Артур, – но что поделать... Именно из этих микродеталей, как здание из кирпичей, состоит вся наша моторная деятельность.

– А что насчет фантазмов и экзистенциалов? – спросила Олеся.

– Физическими действиями на уровне сенсомоторного контура всё, разумеется, не исчерпывается. Определяться выбор нужного координатива будет экзистенциалом – эмоциональным состоянием, формирующим зону твоей "сподручности", определяющим возможный и допустимый в данной ситуации набор действий. Например, снять лифчик на этом пляже было бы не-комильфо – все-таки он не нудистский, и вокруг до сих пор есть люди. Это "не-комильфо" и есть определенный экзистенциал, осуществляющий регуляцию диспозитивов, шаблонов реагирования на эмоциональном контуре. 

– Похоже на Хайдеггера, – протянула Олеся.

– Похоже, – улыбнулся Артур. – Так вот. В отличие от реально управляющей инстанции – экзистенциала, фантазм "Я" представляет собой представление о себе, о том, что ты можешь и на что не способна, полученное в результате обработки синтаксическим контуром – т.е. в результате ряда "надумываний".

– Ага. То есть фантазм "Я" – это мое надуманное представление о себе, а экзистенциал "Я" – то, что реально управляет эмоциональным контуром? – уточнила Олеся.

– Примерно так, – подтвердил Артур. – Но не все так просто: фантазм "Я" влияет на то, каким будет фантазм "Я+", а на основе этого "Я+" формируется вполне реальный экзистенциал, который будет определять твое поведение в будущем. 

Ведь, если продолжать описание твоих дальнейших похождений: через некоторое время ты встанешь, поднимешь рюкзачок, достанешь оттуда шортики, наденешь их, и, удерживая полуоткрытый рюкзак одной рукой, другой возьмешь подстилку и начнешь трясти ей в воздухе, стараясь стряхнуть как можно больше песка. Затем положишь её в рюкзак и застегнешь его.  

– Ну и что?

– Если бы ты не была внутренне уверена, что справишься с удержанием в фоне того, что полуоткрытый рюкзак – между прочим, с ценным фотоаппаратом внутри – в твоих руках, то с самого начала скоординировала бы всю последовательность действий по-другому. Например, поставила бы рюкзак на песок в то время, пока идут разборки с подстилкой. Понимаешь? То есть ты простраиваешь даже ближайший горизонт практических действий, учитывая не только параметры своего тела, но и "внутренние способности". Способности удерживать в памяти, рассчитывать время, дальность, вспоминать расположение объектов, координировать действия и так далее. Так вот. То устойчивое безмолвное представление о себе, способной справиться со всем этим, от которого ты отталкиваешься, и есть фантазм "Я+". Образ себя в будущем. Воображаемый, а не реальный. В некоторых случаях фантазм и экзистенциал "Я+" довольно точно соответствуют друг другу – и тогда у тебя действительно получается справиться со всем намеченным циклом действий, не уронив фотоаппарат, например. А в некоторых – могут и значительно отличаться. Какие-то части реализации плана провисают, и не удается достичь намеченной цели. Это и происходит частенько в случае попыток сбросить вес, бросить курить или накачать мышцу.

– Интересно, – протянула Олеся, – Конечно, примерно все и устроено по ощущениям, просто отдельные части... этого я как-то не отмечала и не называла.

– Ага. А для лучшего понимания – было бы неплохо отметить и назвать. У большинства людей, к сожалению, фантазм "Я" никогда не подвергался рефлексии и осмыслению, и представляет собой, по большей части, иллюзорную конструкцию, слабо соотнесенную с реальными экзистенциалами. «Заглушку», играющую роль универсального ответа на сбои в системе – наподобие оправданий на уровне: «не получилось, ну уж такой я человек». Из-за этого рассогласования все благопожелания начать «правильную» жизнь с понедельника и т.д. остаются, как правило, только мечтами.

– Это прямо как в анекдоте про Windows, – усмехнулась Олеся, – который глючит и работает одновременно.

– Угу, – кивнул Артур. – Соответственно, глобальная жизненная задача каждого состоит в том, чтобы отладить эту операционку, привести к согласованию реально используемый экзистенциал "Я" и воображаемый фантазм "Я". Как это сделать? Конечно же, посредством все более точного описания имеющихся структур в процессе рефлексии. Что, например, сейчас, в ходе нашего с тобой разговора, постепенно и происходит.

– Подожди, подожди, – всплеснула руками Олеся. – Давай еще раз. Например, когда я подхожу к шкафу и достаю оттуда висящее на плечиках полотенце, как я на координатив "Я" опираюсь?

– Во-первых, ты берешься за ручку шкафа, стоя не вплотную к нему, а на некотором удобном тебе для захвата расстоянии, что уже требует весьма точного пространственного самопозиционирования, во-вторых, запускаешь руку внутрь шкафа не наугад, тычась в ворох разной одежды в попытках выловить нужную, а прицельно ухватывая выбранную вещь. Значит, в твоем образе себя прописано, насколько далеко простирается рука – и прописано, согласись, неплохо. С достаточным уровнем точности.

– Хорошо. А фантазм "Я+" каким образом в этом процессе присутствует? – задала вопрос Олеся.

– Все это время желаемое финальное положение вещей – ты с полотенцем в руках – присутствует в качестве образа цели на бэкграунде твоего сознания. Этот образ дается именно как фантазм.

– А экзистенциал?

– Он определяет набор подвластных тебе паттернов – в первую очередь, эмоциональных. Экзистенциал это окаймляющая формочка, очерчивающая то, на что ты способна для достижения цели – а что дается тебе с трудом или вообще не дается, поэтому рассчитывать на это в практической деятельности не стоит. Подведет.

– Можно пример?

– Согласись, одно дело повторять про себя беспрерывной скороговоркой «полотенце, полотенце, полотенце» в процессе выполнения действий, чтобы не забыть и не потерять такую важную мысль, а другое – просто спокойно удерживать ее в фоне, на бэкграунде сознания, прекрасно зная, что срыва не будет, и ты точно не забудешь, зачем открыла шкаф.

– Ну и что?

– А то, то этот паттерн удержания на бэкграунде данной мысли тоже реализуется посредством конкретного экзистенциала. Причем, не "заглушечного" самоощущения, как обычно это бывает – а реального. Этот экзистенциал предполагает определенный набор диспозитивов: удержания чего-то на бэкграунде, представления, вспоминания и т.д. Их и имеет смысл выявлять, осознавать – и затем, конечно же, улучшать. 

– Погоди, погоди, – сказала Олеся, стараясь сконцентрироваться для того, чтобы подобрать слова, – то есть ты хочешь сказать, что при реальном сознательном самоизменении человек понимает про себя даже такие… микро-вещи? Прямо в "режиме онлайн" осознает, что именно и с помощью чего он сейчас внутри делает? И ему надо простроить всю цепочку этого микро-знания себя от возникающих образов ближайшего будущего до напряжений мышц: и только если вся эта цепочка простроена и закреплена, да еще и постоянно работает одновременно с действиями, то можно с ее помощью сознательно взять и поменять какие-то части своего поведения?

– Да. Именно так, – с чувством выполненного долга ответил Артур.

– Ну ничего себе! Тогда это важнейшая вещь на свете. Получается, что действительно люди, которые не придерживаются этого скрупулезного ментального микрореализма, просто банально не делают того, что может привести их к реальному самоизменению. Они как в анекдоте – ищут не там где упало, а там, где светло.

– Точно. Я как раз об этом, – улыбнулся Артур.

– И что, этого нигде нет? Ни в учебниках по психологии, ни на кафедрах в наших многочисленных вузах? Как это вообще возможно? Почему об этом никто не знает?

– Вполне вероятно, что кто-то знает. Просто особенно не распространяется.

– Да уж, – протянула Олеся, не зная, что еще добавить. Затем, немного помолчав, задала вопрос. – А что насчет концепта "Я"? По-моему, ты о нем тоже говорил.

– Это теоретическое представление о том, что такое "Я". Что именно маркировать как "Я", что считать им, а что не считать.

– И в практическом плане это штука довольно бесполезная и незначимая?

– Почему же, если концептуализировать грамотно, то очень даже значимая, – покачал головой Артур. – Более того, без адекватного концепта "Я", четкого теоретического представления о том, что это такое, невозможно выработать на синтаксическом контуре нужные дистинкции, позволяющие уверенно опознавать и изменять экзистенциалы, фантазмы и диспозитивы в ходе интроспекции. А значит – запустить процесс полноценной внутренней работы с состояниями. Собственно, сама Бутылочная Теория – и тот ее аспект, о котором мы сегодня говорим, – и является попыткой сформировать работающий на практике концепт "Я".

– И на что здесь ориентироваться? – спросила Олеся. – Я имею в виду, на практике.

– Ориентир достаточно прост: все более "тонкие" и позитивные состояния ощущаются радостно. Все негативные – наоборот. Соответственно, чем более тонкого и приятного состояния ты достигаешь, тем лучше и устойчивее будет эмоциональное состояние. Что, в свою очередь, даст возможность сформировать на нем все более точные и детализированные синтаксические построения. Помогающие согласовывать фантазм и экзистенциал "Я", избавляясь от иллюзий.

– Хм… – задумчиво протянула Олеся. – Вообще-то, если отвлечься от зубодробительной терминологии, по сути все это так просто и естественно, что даже закрадывается вопрос: а что, без теории люди этого не понимают? Не чувствуют?

– Без теории люди, как правило, не могут нащупать однозначного критерия отделения одних данностей эмоционального контура от других. Все для них сливается в единую тягучую амальгаму. Это похоже на задачу по обнаружению скрытых для русского человека дистинкций, определяющих, какой именно артикль следует употреблять при построении английской фразы. По умолчанию это совершенно неочевидно. Зато после овладения нужными дистинкторами кажется самой простой вещью на свете. Поиски дистинкций – это весьма специфическая деятельность по внесению обнаружимых микроразличий в то, что воспринималось до этого как однородное месиво. Как правило, не хватает именно тонкости и деталистичности дистинкций.

– Но ведь бывают очень тонко чувствующие от природы люди.

– Бывают, – легко согласился Артур. – И они действительно достигают больших успехов в нелегком деле нащупывания различий. Кто что нащупал и встроил в свой экзистенциал – тот на том и живет. Если хочется продвигаться дальше, требуется развить эту структуру искусственным образом. Усилить с помощью интеллекта изначальные способности к различению – и все-таки выйти на новый уровень детализации. 

– И как это технически можно сделать?

– Посредством рефлексии: например, в медитации випашьяны. Или, если хочешь, того, что у Кастанеды называется "сталкингом". Выслеживания, обнаружения паттернов, из которых в действительности состоит твой эмоциональный контур.

– Хорошо, – сказала Олеся. – С медитацией в целом направление действий понятно. А как ощущается осознанное изменение фантазма? Необязательно "Я", просто любого фантазма – для примера. 

Артур помолчал, глядя на окончательно потемневшее небо с высыпавшими звездами, и ответил:

– Представь себе, что сейчас XIV век, и за нашими спинами высится не отель, а замок. А этот участок пляжа – территория, на которую могут высадиться арабы на своих судах. Потенциально опасная зона, которую надо по возможности постоянно контролировать. Не правда ли, восприятие местности как-то неуловимо меняется? При том, что сенсорно две картинки – берег XXI и берег XIV века – ничем не отличаются... Ну как, получилось? – покосился он на Олесю.

– Трудно сказать. Наверное да, – ответила она.

– То, что изменилось – и есть фантазм. Эмоциональный бэкграунд, который задает восприятие окружающего мира. И обрати внимание, сейчас ты смогла изменить его внутренним "произвольным" усилием по реконцептуализации. Вот так это и происходит. 

– Ладно, уже совсем темно, давай поедем домой, – предложила Олеся, вслед за Артуром вставая и начиная вытряхивать одной рукой подстилку, намереваясь положить ее в рюкзак, который находился в другой. Поймав его оценивающий взгляд, она улыбнулась. – Да-да, я всё помню. Фотоаппарат берегу.

© А. С. Безмолитвенный, 2017

 

You have no rights to post comments