Ожидая своего рейса в лаунж-зоне сингапурского аэропорта, Олеся, Гена, Маша, Петя и Артур расположились в бассейне под открытым небом. Пересадка была достаточно длительной, и за пару часов они уже успели побродить по огромному пространству четырех терминалов и коротко осмотреть все основные местные достопримечательности. Однако оставалась еще уйма времени, которую можно было провести с пользой – например, отмокая в бассейне.

Удобнее пристроившись спиной к струйке джакузи, Олеся начала разговор:

– В ходе последней медитации я обратила внимание, что стоит мне хотя бы на короткое время более-менее овладеть потоком мыслей, сделав его гибким и подконтрольным – и это тут же вызывает что-то типа эйфории. В общем, резко повышает эмоциональное состояние…

Олеся оглянулась на окружающих – все одобрительно молчали, расслабленно млея после перелета и беготни. Затем продолжила:

– Это наводит на мысли о том, что я была бы абсолютно счастлива, если бы мне по-настоящему удалось добиться от ума того, что я хочу.

– Так и есть, – наконец отреагировал Артур.

– Но это достаточно странно. Изменение синтаксиса мыслей само по себе, без каких-либо внешних событий может вот так мощно сказываться на эмоциональном состоянии?

– Конечно, – кивнул Артур. – Люди часто неверно оценивают удельные веса вкладов разных контуров в поддержание ощущения счастья. Ошибаясь, так сказать, в статистике. В действительности же значительная доля эмоционального состояния обусловлена тем, насколько безупречно работает синтаксический контур. Если он успевает обрабатывать весь входящий информационный поток и точно интерпретировать его, задав дополнительно ориентиры действий на будущее, то эмоциональное состояние из-за одного этого стабильно удерживается на достаточно высоком уровне.

Если же не успевает, постоянно выпуская что-то за пределы рассмотрения и отмечая сам факт этого – возникает эмоциональное состояние замешательства. Которое серьезно снижает удовлетворенность в целом и препятствует дальнейшему продвижению.

То есть удерживать эмоциональное состояние высоким достаточно длительное время удается только в том случае, если синтаксический контур ежесекундно справляется – в каждое мгновение ничто существенное не выпущено и не вытеснено. Всё учтено и осознанно – на каком-то уровне детализации. Только в этом случае психика не «врезается» в очередную жизненную проблему или противоречие, выпадая на обочину замешательства.

– То есть без достаточно быстрой и точной обработки синтаксическим контуром потока происходящих событий вообще нельзя чувствовать себя достаточно хорошо? – подключился к разговору Петя.

– На какое-то время можно, – ответил Артур. – Но достаточно недолго: до возникновения первой серьезной ситуации, вызывающей сбой. То есть даже случайно возникшее за счет внешних причин высокое эмоциональное состояние быстро сходит на нет, завязнув в цепи замешательств.

Поэтому каждый человек, разумеется, желающий постоянно пребывать в хорошем эмоциональном состоянии, с детства оказывается перед выбором: либо совершенствоваться в вытеснении – чтобы игнорировать сам факт того, что нечто «проскочило» нераспознанным через фильтр синтаксического контура; либо совершенствоваться в стратегиях быстрой и точной обработки всего поступающего потока «на лету», с опережением.

– А что мешает однажды достичь такой быстроты и точности – и больше не терять ее? – спросил Гена.

– Ну например, тот простой факт, что никто из нас никогда просто не достигал такой идеальной сборки, – улыбнулся Артур.

– Ладно мы. Но ведь многие просиживают в медитации годы и десятилетия. Я, конечно, понимаю, что не у каждого из них есть понимание того, что и как делать, но неужели нельзя взять эту крепость упорством? Просто поэтапно, шаг за шагом совершая небольшие внутренние изменения, ведущие к цели?

– К сожалению, нельзя, – покачал головой Артур. – Более того, хаотичные шаги в некотором смысле могут быть даже вредны. Ум в определенном аспекте подобен кубику Рубика: ориентируясь на одну поверхность и стараясь собрать её так, чтобы она была однородно заполнена цветом, каждым движением одновременно вносятся изменения на других поверхностях. В результате, думая, что приближаешься к цели тотального упорядочивания, ты тем самым можешь от неё удаляться. Или не удаляться. Как повезет. Но везет крайне редко – статистика в данном случае совсем не в нашу пользу. Ситуация осложняется еще и тем, что этот кубик постоянно движется сам – воспроизводя заложенные структурой взаимовлияния паттерны. Этим и объясняется естественный дрейф состояния.

– Ага, – протянула Олеся. – Получается, что каждый ментальный акт, каждая эмоция привносят с собой нежелательные последствия с «другой стороны» кубика психики. Делая что-то, чтобы исправить ситуацию, я привношу тем самым искажения, которые вполне могут все испортить ещё больше. Поэтому непродуманные ходы без карты весьма опасны. Так? – Артур кивнул. – Тогда, конечно, невероятно возрастает значимость точной карты. Выходит, что вначале все усилия должны быть направлены на то, чтобы её получить.

– Да. Но сами действия по получению карты уже вносят искажения в структуру работы ума, – печально улыбнулся Артур. – Поэтому поначалу приходится действовать почти наощупь, постоянно совершенствуя имеющиеся её наброски – или довериться руководству человека, у которого такая карта предположительно есть. Однако даже его наставления всё равно должны быть интерпретированы правильно, превращаясь, по сути, просто в набросок с более высоким статусом. Предположительно точнее отражающими определенные аспекты общей картины.

– А ты можешь дать от себя наброски того, как к этому овладению потоком мыслей подойти? – попросила Олеся.

– Для этого надо вернуться к нашему теоретическому описанию психики и обратить внимание на то, как четырехмерная Бутылка Клейна может быть реализована в трехмерном пространстве. Поскольку представить её без самопересечений невозможно, неизбежно возникает ситуация проникновения в себя же.

– Да. Мы об этом уже не раз говорили. Насколько я помню, это и порождает сознание? – поинтересовался Петя.

– Наверное, точнее будет сказать «самосознание», – кивнул Артур. – Итак, самосознание рождается в парадоксе от постоянного столкновения ума с самим собой. Происходит это в месте пересечения – там, где в трехмерной её проекции горлышко неизбежно входит в стенку. Поскольку Бутылка – это всего лишь удобная структурная метафора того, что по своей природе больше напоминает динамический вихрь, это ежесекундное самопересечение не приводит к коллапсу, а влечет за собой эффект взаимовоздействия, который может быть уподоблен прохождению потока под струями водопада.

Если речь идет о человеческом сознании, водопад этот состоит не из одного, а из трех потоков: сенсомоторных гештальтов, эмоциональных фантазмов и ментальных мыслеобразов. В результате взаимовоздействия при столкновении с самими собой, эти три слегка разнесенные по времени прохождения слои результируют в единое иллюзорное восприятие – восприятие данного мгновения, момента сейчас. Актуального настоящего.

– А где в этой картинке место для параллакса? – спросил Гена.

– Можно сказать, что постоянно протекающий процесс слияния при пересечении и есть параллакс. 

– Но ведь эта структура свойственна и животным? – поинтересовалась Олеся.

– В целом да, – ответил Артур. – Только в их случае пересекаются не три потока, а два.

– И во что конкретно выливается это отличие?

– В отсутствие синтаксического осознания – у них. И в наличие его – у нас. За счет того, что третий контур пересекает сам себя, появляется возможность символического описания всего происходящего. И если контура три, это дает нам при три измерения внутреннего языка, на котором описание производится.

Однако не все эти измерения заполнены структурным описанием происходящего:  как правило, человек располагает только двухмерным описанием себя. И ещё одно измерение является временным, постоянно занято образами "Я+" и "Я". Поэтому точность самоописания катастрофически низка, не соответствуя реальной сложности происходящих в психике процессов. Метафорически можно сказать, что обыденно сознание, основанное на естественном языке, пытается управлять трехмерными объектами на основе образов их двухмерных проекций. Разумеется, получается не очень. Ведь недоучитывается целое измерение. Поэтому этот Кубик так сложно собрать. Постоянно что-то выпадает из вида.

– Очень похоже на правду, – воскликнула Олеся. – В результате жизнь проходит под лозунгом «Хотели как лучше, а получилось как всегда»… Но что с этим можно сделать?

– Например, создать искусственным образом такие условия, при которых никаких существенных изменений структуры Бутылки во времени не будет.  Как это предполагается классической шаматхой.  

– А при чем здесь изменения? – поинтересовался Гена

– Проблема в том, что из-за естественного дрейфа изменения в повседневном опыте происходят всегда – хотя бы потому, что сенсорный поток не прекращается ни на миг. Даже если закрыть глаза, обеспечить отсутствие звуков, всё равно останется постоянно меняющаяся кинестетика тела. Это является препятствием для точного умозрения структуры ума – ведь  возможность схватить всю картину в одном целостном восприятии предполагает, что поток равномерно течет, а изменений в нём практически нет.

При достижении относительной неизменности структуры потока мыслей, эмоций и сенсорных восприятий в шаматхе появляется возможность высвободить одно из семантических измерений, обычно заполняемое планами по приближению желаемого и уклонению от нежелательного. Занятое постоянным предвосхищением будущего и оценкой прошлого, сличением "Я+" и "Я-". Поскольку в условиях шаматхи ничего не меняется, нет необходимости постоянно за этим следить. Это освободившееся ментальное измерение можно пустить всецело на созерцание и распознавание структур ума, перейдя, тем самым, к его описанию в трехмерной семантике.

Как только это произойдет, появляется возможность постоянно использовать эту новую – трехмерную – систему вместо двухмерной. Т.е. обрести то, что традиционно называется «проникающим видением». Реализовать полноценную випашьяну. Именно для достижения этого монахи годами сидят в медитации и успокаивают ум.

– А для этого необходимо сидеть? – спросил Петя. – Или можно, как мы сейчас, растечься бесформенной лужицей комфорта?

– Можно как угодно, если получается, – улыбнулся Артур. – Поза не так значима. Важно достичь состояния устойчивого сосредоточения, при котором мысли, эмоции и сенсорные сигналы не будут вносить существенных изменений в структуру Бутылки. Хочу еще раз повторить для закрепления: в нашем теоретическом описании это будет соответствовать ситуации, при которой струи водопада всегда одинаковым образом воздействуют на процесс своего же протекания под ними, – и это длится долго, повторяясь много, много раз. Настолько, что уже неактуальной становится задача отслеживания постоянных изменений – раз уж они отсутствуют. Это позволяет переориентировать то измерение, которое в рамках обычной семантики привычно заполняется обработкой времени, на описание топологической структуры ума. Как только переход к такой – трехмерной  – пространственной семантике состоялся, можно снова добавить к ней временное измерение, обретая, таким образом, возможность четырехмерного мышления. И это уже будет соответствовать правильно реализуемой випашьяне. Плодом всей этой деятельности становится возможность невероятно точного и тонкого осуществления самоизменений – осознанной сборки кубика психики, ведь четырехмерное описание позволяет значительно точнее учитывать последствия смещения отдельных пластинок на одной из его граней, четко зная, к какому узору оно должно привести «с другой стороны».

– Неплохо… – протянул Гена. – Только вот лично для меня это звучит как «целая жизнь борьбы». Совсем непросто.

– А никто и не обещал, что будет легко, – откликнулся на оптимистичной противофазе Артур, прислушиваясь. – Пойдемте. Похоже объявили чек-ин на наш рейс.

А. С. Безмолитвенный © 2018

 

You have no rights to post comments