– ...Для того чтобы правильно реализовать медитацию, – продолжал Артур, – надо осуществить ряд предварительных действий: освоить сначала общий теоретический каркас, в рамках которого она имеет смысл и значение, а затем конкретные инструкции по выполнению, включающие не только сами шаги, но и критерии, свидетельствующие об их правильном выполнении. Собственно, всё это я и хочу сейчас предложить.

Начнем с концептуальных рамок... Итак, все имеющиеся на сегодня медитативные техники основаны на йогическом подходе к сознанию. В рамках этого подхода, изначально созревшего на полуострове Индостан в ведантизме, психику можно условно разделить на две части: «атман», в переводе – «я сам», «хозяин» – управляющая часть, и «анатман» – управляемая. В терминологии нашей теории можно условно назвать анатман «психическими органами» или «организмом сознания» – это автоматизмы, неосознаваемые паттерны и т.д.

Подобной же картины мира придерживается и другая великая ветвь психотехник полуострова Индостан – буддизм. Только в буддизме из-за разумных сомнений в целостности «атмана» и его «самосущести» эта дихотомия представлена как противостояние ясности – в том случае, когда сила управляющей части нарастает – и смутности, когда из-за структурного ослабления она падает.

Подход ведантизма основан на том, чтобы систематически укреплять управляющую часть, атмана. Подход буддизма – по сути, тоже. Только из-за отрицания наличия независимой самости этот процесс воспринимается «изнутри» как нарастание общей ясности осознания, а не как укрепление сознательной воли. И в этом есть свой нюанс: поскольку управляемая часть является дополнением к управляющей, как черная половина «инь-янь» к белой, постольку при укреплении управляющего контура окаймляющий его «организм сознания» становится более детализированным. Используя метафору: хорошо собранный микроскоп рефлексии начинает четче видеть детали своей же конструкции, попавшие под окуляр. Плохо собранный, аморфный микроскоп либо вообще не дает никакой картинки, либо её стабильность и детализация настолько низки, что не позволяют ничего прояснить.

То есть в буддийском подходе «дорога возникает под ногами идущего» по мере обособления, систематизации и детализации управляющей части психики.

– К каким различиям в результатах практики это расхождение концептуальных позиций приводит? – поинтересовался Андрей.

– Скажем, если полный профан в буддийской йоге попытается вдруг начать рефлексировать, – отвечал Артур, – он действительно не будет усматривать в своей психике структур, о которых, например, повествует «Абхидхамма». Пока психические органы не сформированы соответствующей структурой управляющей инстанции, их просто нет. Поэтому они и не обнаруживаются в самонаблюдении. Так что вначале придется потратить большое количество времени и усилий на структурирование подходящего «микроскопа» рефлексии из того мутного материала психики, который является исходной данностью. В нашей Бутылочной теории, кстати, концептуальный плацдарм в целом соответствует буддийскому. В подходе же веданты такое «скоропостижно-профанное прозрение» в глубины собственного атмана в принципе возможно. Мы, как вы понимаете, и в дальнейшем будем исходить в целом из буддийского представления.

Соответственно, если продолжать отслеживать аналогии, в Бутылочной теории этот принцип дополнительности соответствует двум режимам работы сознания – фронтальному и латеральному. Один из них в каждый конкретный момент времени является управляющим, второй – управляемым. Задача – ассоциируясь с одним, перестраивать другой. А затем переключаться на ассоциацию с ним, перестраивая первый. И так далее. Что и было некогда уподоблено ёрзанью на коврике. И здесь мы встречаемся с первой проблемой: нашей культурой в полной мере освоен и кодифицирован в языке только фронтальный режим. Он прекрасно развивается в западном обществе в детском саду, школе, институте и т.д. А вот латеральный – практически нет. Значит, первая задача – разработать язык для внятного описания своей психической структуры. Семантизировать.

– А как вообще можно ухватить латеральный режим? – спросила Олеся. – Я имею в виду, в каких ситуациях реальной жизни?

– Например, в раннем детстве, во сне, трансе, в наркотическом состоянии и творческой экзальтации, – с какой-то успокаивающей размеренностью принялся перечислять Артур. – Как он воспринимается? Как интерференционная картина, поле, общее недифференцированное восприятие всего окружающего. Именно эту интерференционную картину и надо постепенно прояснять. Детализировать. Описывать. 

Латеральный режим, безусловно, есть и у обычного человека, но, как правило, на первом и втором контурах, не предполагающих семантического самоотчета, – и у него он застывший. Не сдвигается с той позиции, на которой находится. Точнее, сдвигается, но крайне медленно и непроизвольно. Его постепенный сдвиг внешними и внутренними условиями мы и называем «естественным дрейфом».

Задача же состоит в том, чтобы делать этот процесс изменения способа интерференционного восприятия подконтрольным и надежным. Таким же надежным, как и фронтальный. В результате – при объединении фронтального и латерального режимов – становится возможным дальнейшее построение нового устойчивого контура сознательного контроля, находящегося над ними.

– И с помощью чего же мы будем выстраивать этот контур? – спросил Андрей.

– С помощью того, что в буддийской йоге называется «дхьяной», – ответил Артур. – Дхьяна это самоопора осознавания, или, если угодно, ментального процесса. Становящаяся возможной в результате его, метафорически говоря, самопересечения. Дхьяна – это маленькое чудо, с его помощью два расплывчатых и аморфных процесса, перекрещиваясь друг с другом, образуют третий, значительно более оформленный и устойчивый. В рамках нашей Бутылочной теории достижение первой дхьяны знаменует собой начало построения четвертого. С этого, по сути, и начинается буддийская йога.

– Как это ощущается изнутри? – поинтересовалась Олеся.

– Достижение первой дхьяны знаменует собой пробивание стенки второго контура на выходе из семантического, что приводит к появлению "идама" – самоиндуцированного визуального, аудиального, кинестетического или даже амодального образа, похожего на тот, с помощью которого обеспечивается координация. Это сопровождается переходом на «повышенные обороты» работы сознания – в некотором смысле оно действительно становится сильнее и глубже. В этом не так много удивительного, если вспомнить об усилии, которое всем нам пришлось предпринять в детстве для овладения, так сказать, "нулевой дхьяной" – языком и семантическим мышлением третьего контура, обеспечившем его замыкание на втором и существенно изменившим способ работы сознания. Тот режим, в котором мы сейчас мыслим, должен казаться «невероятно разогнанным» существу, живущему на втором контуре.

По жизни каждый из нас время от времени попадает в это "тонкое и быстрое" состояние первой дхьяны, теряет его, затем обретает вновь. К сожалению, до осознания принципов, позволяющих находиться в нем долго и не выпадать, редко кто добирается. В нашей теоретической модели эти принципы соответствуют четырехмерному языку самоописания.

– Всё это прекрасно. Но не мог бы ты конкретно, по шагам, рассказать, как её достигать? – спросил Петя.

– Давай попробуем, – пристально посмотрев на него, ответил Артур. – Только, если делать это конкретно, придется давать рекомендации каждому в отдельности. Поскольку для тебя магистральный вектор развития – логика, то удобнее всего будет добраться до первой дхьяны через процесс отслеживания механики семантического мышления. То есть для достижения дхьяны тебе нужно будет отследить последовательность ментальных актов, которые обеспечивают переход с мысли на мысль – и тем самым делают возможным сам логический вывод.

Итак, по шагам:

Вначале нужно выбрать подходящий объект для медитации, так называемую «касину». В твоем случае касина, формальный объект – это логическая задача. А настоящая глубинная цель медитации – отследить паттерны, с помощью которых осуществляется логическое мышление.

– То есть я должен одновременно и решать логическую задачу, и отслеживать с помощью рефлексии то, как именно я это делаю? Так сказать, в режиме онлайн? – с некоторым удивлением поинтересовался Петя.

– Да, – с намеренно-гротескным налетом торжественности кивнул Артур. – Теперь ты понимаешь, каков действительный уровень практик.

– Допустим, я выбираю в качестве объекта задачу про трех мудрецов и марки, наклеенные им на лоб, – сказал Петя. – Как я должен действовать? Можешь описать по шагам? Во-первых, мне следует сидеть с прямой спиной, так?

– На самом деле, это необязательно. Выбирай любую удобную тебе позу – хоть ложись. Главное – сохранять достаточный уровень самадхи, то есть сосредоточенности, собранности на задаче.

– Хорошо. Допустим, я сел, – сказал Петя, усаживаясь поудобнее на бревно. – Что дальше?

– Дальше тебе нужно выстроить для себя пространство задачи – и приступить к её решению. Это будет осуществляться с помощью обычного фронтального модуса семантического контура. И является для тебя, несомненно, привычным и несложным.

– Ок. А потом?

– А потом – самое важное. Реализуя обычные ментальные акты по решению задачи, нужно одновременно осознавать, фиксировать их с помощью латерального модуса рефлексии.

– Ага. Ну что ж… Допустим, первый мудрец видит красную и зеленую марки, наклеенные на лоб второго и третьего, и понимает, что, если бы второй мудрец наблюдал перед собой зеленую и зеленую, то сразу бы вышел – ведь он знает, что зеленых всего две, значит, у него точно красная. Если он сидит и не выходит, значит…

– Уже достаточно, – улыбнулся Артур. – Как именно ты перешел от рассуждения про первого мудреца к рассуждению относительно второго?

– Эээ…

– Вот. Обрати внимание на то, что происходит сейчас, когда ты пытаешься ответить на этот вопрос. Ментальные акты, используемые при логических переходах такого типа, необычайно быстры и осуществляются с помощью фантазмов. Если у тебя получается отслеживать и учитывать их уверенно и постоянно – параллельно самому процессу мышления – ты достиг первой дхьяны. С укреплением в каждой новой дхьяной растет твоя способность самоуправления – то есть возможности остановить, перестроить или породить в любой момент каждый из ментальных актов – и, кстати, уверенность в правильности конечного вывода. Осознанности и контроля в целом. Высокие дхьяны дают тебе невообразимый уровень связности и целостности мышления.

– А сколько их всего? – почесал голову Петя.

– В буддийской йоге – пять. Или, если говорить точнее, четыре – и специфический важный аддон к последней.

– Вот теперь я согласен с тем, что «Абхидхамма» – это всерьез и по-настоящему, – с улыбкой вздохнул Петя. – Получается, что логики и математики, да и шахматисты частенько достигают этой… первой дхьяны, но при этом просто описывают это состояние как «быть в хорошей форме». А буддийская йога предлагает разработанную технологию достижения этой формы. О чем-то таком я и мечтал всю жизнь. Только нигде этого не встречал. А создать самому не хватало… эээ… системности, наверное.

– Хорошо, – вклинилась в разговор Олеся. – А что будет выступать в качестве техники достижения первой дхьяны не для логиков? А, например, для эстетиков?

– Для «эстетиков» первая дхьяна – это творческое сосредоточение на подвластном психическом объекте, например, в рамках "внутреннего видео" – не меняя тона, переключился на нее Артур. – Режим работы сознания, при котором внимание улавливает и удерживает закономерность, по которой предшествующая мысль, конституирующая объект созерцания, переходит в последующую, изменяющую его. А потом, осознавая эту закономерность, выстраивает ментальный процесс иначе, по другому паттерну – намеренно не так, как до этого.

То есть по ощущениям в эстетическом, так сказать, аспекте, первая дхьяна – это творческое, слегка подтопленное состояние. Состояние пластичности, в котором одна часть психики получает возможность более-менее осознанно формировать другую.

– А эти дхьяны в случае «логика» и «эстетика» – разные? Или это просто разные аспекты одного состояния сосредоточения? – снова вернулся в дискуссию Петя.

– Скорее разные аспекты одного, – кивнул ему Артур. – Ведь когда ты решаешь задачку по логике, ты пользуешься новыми для себя, в определенном смысле творческими, ходами мысли. И безусловно – фантазмами. Просто эстетический аспект, активно тобой задействуясь, может не быть предметом для актуальной рефлексии в момент самонаблюдения.

– То есть творчество – это всегда и безусловно хорошо? – с ехидцей поинтересовался Андрей.

– Как ты понимаешь, – заговорщически улыбнулся ему Артур, – с этической точки зрения творчество – это безуспешные попытки мятущегося ума хоть на секунду прекратить страдание и ощутить легкость, радость и полет, иллюзорно избавляющий от невзгод. Творчество рождается неудовлетворённостью текущим положением дел и выражается в попытках его изменения. Привязанность к определенному самоощущению в этих потугах безусловно является препятствием к освобождению. Так что природа творчества – это страдание.

– Я так понимаю, меня ты определил как «этика»? – примиряющим тоном спросил Андрей.

Артур коротко кивнул и продолжил:

– Итак, творчество – это и освобождение, и одновременное порождение нового витка страдания. Поэтому настоящий прорыв заключен не в самом творчестве, а в осмыслении условий его возможности. Чем, собственно, и является дхьяна.

– И человек, достигший её, находится в постоянном вдохновении? – уточнила Олеся.

– По крайней мере, в позиции уверенного владения паттернами создания и трансформации образов и структур: скажем, визуальных или аудиальных. Наверное, это трудно назвать «вдохновением» в полном смысле слова, но это точно шаг в данном направлении.

– Ок. А что же насчет дхьяны для «этиков»? – все-таки задал вопрос Андрей.

– Как ни странно, с этим всё даже несколько проще, – улыбнулся Артур. – Ведь в целом классический подход Будды и «Абхидхаммы» базируется на этике избавления от страданий. Поэтому все техники, исходящие из позиции устойчивого контроля, достаточного для развития внутренней гибкости, позволяющей начать снижать остроту и интенсивность страданий, и будут искомым методом. Они прописаны в традиции, и их много.

– А можно привести более конкретные примеры этих техник? Так, как ты это делал в случае логики и эстетики?

– Давай попробую. Начать стоит с констатации: по сути своей эмоции – это ситуативные диспозитивы. То есть установки, свернутые до автоматизма способы восприятия и реагирования на некоторую жизненную ситуацию, констелляцию факторов. Если, скажем, я полагал, что мир хорош в некотором смысле, а мне показали, что нет, и это точно и необратимо – возникает горе. Если, наоборот, я считал, что нечто невозможно – по крайней мере, для меня – а потом оказалось, что все-таки можно, возникает радость. Зависть – эмоциональный гештальт восприятия ситуации, в которой я заранее предполагаю, что хуже кого-то по некоторым критериям, хочу быть лучше, но тщетно – что мне в определенной ситуации и демонстрируется. Так вот. Как я мог бы избавиться от негативных эмоций, для того, чтобы не страдать, испытывая их? Надо создать другой диспозитив, иную схему реагирования на привычные констелляции внешних и внутренних факторов. А как это сделать? С помощью реинтерпретации, другого способа опознавать и описывать для себя значение событий. Эта реинтерпретация, конечно, будет осуществляться сознательно, семантическим контуром. Что влечет за собой развернутую и масштабную цепочку необходимых для этого психотехник: во-первых, я должен обладать достаточно тонкой и детализированной рефлексией, чтобы понять, как именно и на основе каких факторов разворачивается во мне привычная схема интерпретации, ведущая к негативным эмоциям. Отследить джаваны – микроакты интерпретации – настолько хорошо, чтобы с несомненностью это установить. Во-вторых, необходимо понять, на какие из них нужно воздействовать для того, чтобы минимальными усилиями достичь максимального изменения субъективной значимости происходящего. И в-третьих, седиментировать это изменение, закрепить его, автоматизировать – чтобы постоянно реагировать теперь желаемым образом на определенную констелляцию событий. Для того чтобы с некоторой степенью успешности провернуть что-то подобное, необходимо достичь уровня собранности, соответствующего, по крайней мере, первой дхьяне.

– То есть если я чувствую возможность мгновенно переинтерпретировать всё происходящие со мной события, как говорит Петя, «в онлайн-режиме» – так, чтобы они меня не задевали, может быть, даже радовали, а значит – позволяли сохранять некоторый уровень свободы от страданий – то я достиг первой дхьяны? – уточнил Андрей.

– Да. По ощущениям она соответствует переходу к новому устойчивому уровню тонкой фоновой радости.

– А почему именно радости? – осведомился Андрей. – Я имею в виду: откуда она приходит, и не может ли достижение дхьяны сопровождаться каким-нибудь другим эмоциональным состоянием?

– Радость, будучи эмоцией, тоже образована констелляцией факторов: и возникает она при реализации определенного типа фантазма Я: когда Я+ представляется эмоциональному контуру более притягательным, чем текущее Я. При достижении дхьяны человек как раз и входит в творческий режим, при котором он сам может"подруливать" этим Я+. И естественно, делает его по возможности более позитивным. Отсюда и радость. Да, в дальнейшем, при вхождении в пятую дхьяну, радость подистирается – но это уже перспектива отдаленного будущего. И к тому моменту человека, реализовавшего такое, радость как-то не особенно волнует... – проговорив последнюю фразу, Артур замолчал. Молчал и Андрей, обдумывая услышанное.

– Ты знаешь, у меня сейчас странное впечатление… – проговорила Олеся. – С одной стороны, то, что ты излагал сегодня, достаточно просто и убедительно. И в то же время невероятно притягательно – собственно, примерно к этому каждый из нас и стремится. С другой – почему же тогда люди в массовом порядке не достигают этой пресловутой дхьяны? И даже не думают в эту сторону? Если это так просто и естественно?

– Ты же знаешь ответ, – улыбнулся Артур. – Общество. Формирующая нас социальная реальность. Если не находиться в сообществе людей, уверенно достигающих первой дхьяны, то всё вокруг будет тебя ограничивать. Наводить не на те мысли. Тупить. Делать цепочки рассуждений короткими. Только начиная с первой дхьяны возможен настоящий разбег. Масштаб, больший, чем бытовое реагирование и необходимость поддерживать социальное существование. Именно поэтому так важно сформировать микросообщество, с глубоким уровнем взаимопонимания и собственным «птичьим языком». Сообщество, в котором всё вокруг будет поддерживать и продвигать. Наше сообщество.

© А. С. Безмолитвенный, 2018

 

You have no rights to post comments