Перед вечерней медитацией на море никто не стал зажигать костер – и после того, как отполыхал и погас пурпурный закат, люди, собравшиеся на берегу, продолжили сидеть в сгустившейся темноте.

Состояние, посещавшее каждого, было формально тем же самым, но теперь, в подступивших сумерках, к нему примешивались нотки цветущих бугенвиллей, аромат вечернего прилива и пение цикад в полоске прибрежных зарослей. Точнее, оно было реализовано на всем этом, как волны на поверхности воды. И от того, какая это вода – морская или пресная, проточная или цветущая – зависело многое.

Через некоторое время, ознаменовав окончание периода тишины, Артур взял слово:

– Сегодня мы, наконец, поговорим о том, как расширить пространство произвольности. Изменить саму структуру ежесекундно осуществляемого осознавания. Для этого нам вновь понадобится метафора зеркального коридора – или, если быть точнее, анфилады экранов-контуров, отображаемых друг в друге.

В обычной трехконтурной конфигурации «нулевой дхьяны», свойственной взрослому человеку, экраны расположены друг по отношению к другу не центрированно, а со смещением, «под углом» – так, чтобы давать возможность представить с помощью этого искажения в одном из экранов картину вероятного будущего. Другие экраны при этом могут репрезентировать настоящее. Такой разброс, иллюстрирующий переход от Я к Я+, действительно имеет некоторую практическую ценность, если задача заключается в выживании. Представьте себе, как трудно выживать без всяких догадок о возможном будущем. Амеба постоянно рискует своей жизнью, не в силах представить, по каким сценариям ситуация может развиваться дальше. Млекопитающие используют набор эмоциональных диспозитивов, соответствующих в нашей теории двойным отражениям, для совладания с возможным будущим. Человек же дошел до того, что использует тройные отражения как семантическую систему навигации. Эта трехконтурная модель значительно расширяет пространство человеческой произвольности, позволяя схватывать в одном акте настоящее, потенциальное будущее и способы перехода от первого ко второму. Язык делает процесс порождения образов будущего более контролируемым и предсказуемым.

– Подожди, – сказала Наташа. – То есть звери не живут всецело в настоящем мгновении?

– Да, они отнюдь не пребывают в постоянном «здесь и сейчас», как то приписывает им шизотерическая молва, – кивнул Артур. – В действительности их ситуация гораздо хуже нашей – они буквально обречены на один и тот же, навязчиво воспроизводящийся, горизонт будущего. В то время как у людей все-таки есть надежда на его изменение – и тем самым на исправление ситуации.

Итак, и у людей, и у животных исток проблемы – в структуре ума, задающей такой способ перетекания сознания из мгновения в мгновение, при котором фиксируемое сейчас Я никогда не совпадает с желаемым Я+. Угол направленности зеркал при таком параллаксе всегда смещен специфическим образом. И человек, и животное как бы все время «заглядывают в будущее», пытаясь изменить свое поведение так, чтобы оно стало позитивным. «Подогнать» реальность под представление. Только возможности для «подгонометрии» у человека несколько шире.

В результате такого постоянного смещения, ставшего образом жизни, контуры раскоординируются по времени, образуя устойчивый способ перетекания сознания из мгновения в мгновение. У человека этот способ еще и закрепляется с помощью естественного языка. Два первых контура – или экрана в рамках этой метафоры – еще обладают хоть какой-то, пускай и условной, реальностью, выступая в роли зеркал, отражающих друг друга со смещением. Третий же – полностью иллюзорный семантический – контур выполняет функцию навигатора, задает правила смещения первого и второго относительно друг друга.

Конечно же, это рассогласование и лежит в основе иллюзии времени. Время это иллюзия почти в прямом смысле: подобно трем способам восприятия Куба Неккера, можно рассматривать то, что привычно концептуализируется как время, несколькими разными способами. Важно осознавать их взаимозаменяемость и уметь переключаться между ними. Чем, собственно, нам и предстоит заняться.

– А в чем, собственно, проблема обычного человеческого способа восприятия времени? – спросил Петя.

– Оставаясь в рамках привычной конфигурации осознавания, основанной на темпоральном смещении, человек ошибочно полагает, что может с помощью рефлексии ухватить реальный образ себя в это мгновение одновременно с образом того, каким он хочет быть в следующее – но это не так. В действительности обычный ум приводит лишь к возможности оперировать разнесенными во времени фантазмами Я – воспринимаемого в разные мгновения то как настоящее, то как будущее.

Итак, для достижения четвертого контура необходимо перестроить сам способ перехода сознания из мгновения в мгновение, а значит – изменить схематику взаимоотражений, которая не менялась с момента стабилизации семантического контура, т.е. с 5-6 лет. Это очень и очень серьезно – и по уровню предпринимаемых усилий вполне сопоставимо с теми, что пришлось прикладывать тогда. Во взрослом состоянии мы редко об этом задумываемся, но удерживание в «нулевой дхьяне», на привычном для нас уровне семантической ментальной деятельности – достаточно тонкая операция, требующая постоянных микроусилий по стабилизации эмоционального состояния. Что-то наподобие удержания баланса при езде на велосипеде. Когда-то каждый из нас этой процедуре долго учился, а теперь она осуществляется автоматически, в фоновом режиме. Нечто подобное необходимо осуществить и с четвертым контуром.

Тонкость «зеркального коридора» мысли, которую необходимо постоянно поддерживать для его устойчивой работы, настолько же отличается от обычной для семантики, насколько та отличается от обычной для эмоционального контура.

То есть проблем на этом пути несколько: во-первых, это невероятная тонкость настройки зеркал-экранов друг на друга. Любое мало-мальски сильное колебание выбивает систему из этого идеального равновесия, выбрасывая обратно к обычным мыслепаттернам третьего контура. Во-вторых – точное знание того, что и как необходимо проделывать во внутреннем плане для достижения желаемого результата.

– Подожди-подожди, – сказал Андрей. – Я правильно понимаю: для того, чтобы достичь четвертого контура, нам надо исследовать, как каждый из нас обретал доступ к третьему контуру – и усовершенствовать этот механизм; продлить его дальше, достроив до следующего уровня целостности? Так?

– Совершенно верно, – ответил Артур. – Этим мы сейчас и займемся.

Если вкратце, то обычные «семантические» мысли образованы чем-то, что можно назвать «двусмысленной эмоцией» – стереоскопическим эффектом, реализованным на палимпсесте эмоционального контура. Подобно этому, ментальные акты четвертого контура должны быть образованы из палимпсеста обычных мыслей семантического контура: причем, мысли эти должны быть посвящены одному объекту, но «брать» его в разных аспектах – фронтальном и латеральном.

Понять это полнее поможет следующая аналогия: если палимпсест эмоционального контура сильно замусорен, как бывает при сильном недосыпе, мысли становятся спутанными и неряшливыми – поскольку при сведении проекций на таком «зашумленном» субстрате образ получается закономерно нечетким, изобилующим ошибками. Забегая вперед, скажу, что эта «замусоренность» является одной из причин, по которой обычному человеку так трудно выстроить устойчиво работающий четвертый контур. Она не дает возможность достичь необходимой тонкости.

Двинемся дальше. Итак, нам необходимо научиться создавать и поддерживать «пролонгированную двусмысленность» на семантическом контуре, которая и даст возможность четырехмерного мышления. Один из ментальных актов, задающих эту дихотомию, должен касаться фронтального измерения, другой – латерального. В совокупности они дадут стереоскопический эффект, аналогичный тому, что осуществляется сейчас нами каждое мгновение на эмоциональном контуре для поддержания обычного мышления.

– На что похожа эта… «пролонгированная двусмысленность»? – задала вопрос Олеся.

– На творчество. Только творчество необычайно долго длящееся. В обычном состоянии творческая мысль лишь мелькает на мгновение – и тут же гаснет. В случае правильно поставленного четвертого контура она работает постоянно. В классических психотехниках этот режим работы сознания назывался дхьяной.

– Я о том, чего должно касаться это творчество? Как конкретно можно было бы описать развернутую последовательность мыслей в этом режиме? – тряхнула головой Олеся.

– Это творчество по описанию и созданию своего состояния. В некотором смысле – своего Я. Основывается оно на постоянной рефлексии по поводу мысли – с фронтальной стороны – и связки, переводящей текущую мысль в следующую – с латеральной. Если одновременно удерживать и то, и другое в качестве двух сторон дихотомии, можно сделать мысль бесконечной, превратив в непрекращающийся поток творчества.

Двусмысленность, удержание которой необходимо для формирования четвертого контура, похожа на амбивалентность интерпретации анфилады взаимных отражений в зеркале – когда непонятно, видишь ли ты отражение второго зеркала в третьем, или третьего во втором. Эта ситуация задает что-то наподобие куба Неккера – только применительно к цепочке отражений.

Искусство состоит в том, чтобы удерживать эту двусмысленность и одновременно осознавать все варианты того, что и где отражается. 

– Хм… Тогда получается, что логические парадоксы – наподобие Парадокса Рассела или Лжеца – должны давать 4D-мысль, – заметил Петя.

– Ты прав, – улыбнулся Артур. – Но по факту должного осознания в подавляющем большинстве случаев не случается. Более того, прояснение того, почему парадоксы не делают каждого носителем четырехмерного мышления, поможет нам глубже разобраться в этой теме. Действительно, для полноценного осознания парадокса необходимо одновременно удерживать обе грани задающей его дихотомии. Проблема лишь в том, что мысль об одном и том же «с разных сторон» осуществляется человеком не в одно и то же мгновение – а в разных, последовательно. Обычно люди вынужденно «собирают» парадокс в своем сознании «по кускам», не будучи в силах осознать его целиком, мгновенно.

Значит, надо организовать такой парадокс, который полностью осознается именно как парадокс прямо в это мгновение. Но, поскольку семантическая мысль у обычного человека в каждое мгновение только одна, такой парадокс просто не может быть создан с помощью двух мыслей – именно из-за того, что они никогда не даны одновременно, а только последовательно. Как же тогда быть? – Артур замолчал, оглядывая свою аудиторию, а затем, выждав некоторое время, ответил сам себе:

– С помощью специального «промежуточного» хода: одновременной данности мысли и фантазма этой мысли. Именно так можно решить проблему необходимости слитости двух разных аспектов в одном мгновении. 

Значит, нашим путем является формирование не логического, а фантазматического парадокса, реализованного на двух уровнях: семантическом и эмоциональном. Удержание в нем и является входом в дхьяну – что в итоге даст возможность сформировать 4D-мысль. Именно этот метод способен породить особую, длящуюся двусмысленность. Таким образом, одновременно в сознании должны быть представлены два образа: семантический и эмоциональный. И они должны сливаться в одном ментальном акте до неразличимости – так, чтобы не было понятно, какой в каком отражается: мысль о фантазме Я и фантазм мысли о Я. 

– Ого! Прямо-таки фантазм-самодержец вместе с помыслом-самодержцем в одном флаконе, – улыбнулся Тимофей. Артур кивнул ему и продолжил:

– Итак, в одном четырехмерном акте должны сливаться и одновременно различаться «я-сотворяемый» и «я-сотворенный». В этом весь фокус. Одно из них может поначалу быть представлено фантазмом, второе – мыслью. Так где же они могут совпасть до неразличимости? Что это за особая ментальная ситуация?

Это ситуация мысли о себе. Том себе, который сейчас создаёт себя этой мыслью. Причем, именно сейчас, в это мгновение. Именно так может быть задана двусмысленность отражений – и тем самым намечено новое измерение – фрактальная глубина зеркального коридора.

– Хм… Это похоже на попытку увидеть, как выглядит бесконечная анфилада отражений расположенных друг напротив друга зеркал в парикмахерской. Этому все время мешаешь ты сам. Наблюдатель, – заметил Кеша.

– Да, поэтому так важен аспект времени, который позволяет описывать наблюдателя, являющегося именно в это мгновение мысли о фантазме Я такой же системой зеркал, – ответил Артур. Сидящие в кругу надолго задумались.

Неожиданно все головы повернулись в одну сторону – Олеся издала странный всхлип радости.

– Госсподи… Похоже у меня сейчас что-то получилось. Я… просто думала о том, как могло бы восприниматься изнутри это… ментально-фантазматическое слияние – и вдруг мысли будто бы удалось проскользнуть сквозь игольное ушко требований… И… и…обрести какую-то особую объемности и тонкость что ли…

– И на что это похоже изнутри? – с ехидной улыбкой спросил ее Петя, явно возвращая Олесе ее коронный вопрос.

– Это похоже на… невероятное облегчение. Да, именно облегчение – как ни странно. Как будто всю жизнь до этого приходилось вращать ручку огромного проржавевшего барабана ума. И это усилие въелось во все поры восприятия реальности – подобно необходимости дышать. А тут вдруг появилась возможность автоматизировать его. Просто нажать на кнопку – так, чтобы барабан работал сам. И это ощущается таким облегчением, такой радостью... 

– Именно, – с улыбкой кивнул Артур. – Тебе действительно удалось, пускай и на несколько секунд. Нахождение в дхьяне на четвертом контуре действительно предполагает наблюдение за автоматическими паттернами, по которым работает ум. До выхода на четвертый контур такая операция попросту невозможна – ведь в момент потенциального наблюдения мы и являемся этими паттернами.

Ну что ж, на сегодня достаточно. Начало положено – теперь дело за уточнением и детализацией инструкций. Через некоторое время эта сборка будет осуществлена каждым из вас в рамках особой процедуры – Инициации. Или не осуществлена, – загадочно улыбнулся Артур и поднялся, давая понять, что лекционная часть окончена.

© А. С. Безмолитвенный, 2018

 

You have no rights to post comments