Взглянув на сидящую напротив Олесю, Артур забрался в свое кресло с ногами и начал:

– Итак, всё предыдущее теоретическое изложение было больше похоже на подготовку. Теперь же пришло время поговорить о настоящем концептуальном прорыве, – наблюдая недоуменное выражение, проступающее на лице Олеси, Артур пояснил. – Обычно, когда речь идет об иллюзиях, вскрываемых буддийской эпистемологией, нам, условно-западным жителям, всё это до определенной степени знакомо – и речь идет всего лишь о том, чтобы опознать в них давно имеющиеся в нашей философской традиции аналоги. Однако есть одна серьезная иллюзия, которую западная цивилизация в целом не преодолела – и поэтому в отношении её таких аналогов не найти. Эта иллюзия называется «время».

– Время? – удивленно переспросила Олеся.

– Да, – уверенно кивнул Артур. – Тянущееся с рождения неправильное восприятие того, что в языке условно обозначается как «время», приводит к невероятной запутанности – и, как результат, ко всем видам страдания, свойственным обыденной жизни. Соответственно, необходимо с ней серьезно разобраться.

Проистекает же эта иллюзия от того, что момент самопересечения, реализованного в Бутылке, с самой собой, одновременно  фиксируется с двух позиций: с позиции «водопада» и «потока». Разнесённость этих позиций и одновременно их постоянное тождество задают субъективное восприятие времени. И оно глубоко ошибочно в самой своей основе. Вдумайся: Бутылка представляет собой один вечнодлящийся тоннель, но пересекает себя множество раз. Это уже парадокс. Каждое из таких пересечений влияет на характер происходящего в Бутылке. Это еще один парадокс. Причем, парадокс, воспроизводящийся с вариациями каждое мгновение. Сознание, реализованное на этом парадоксе, просто не может, не успевает разобраться в нем достаточно хорошо, чтобы его понять, учесть и компенсировать. Поэтому в результате этой постоянной ошибки «изнутри» дело выглядит всегда так, как будто у тебя нет времени для осознанных и желаемых изменений. Никогда нет. Сознание каждое мгновение «сносит» естественным дрейфом, обусловленным ошибочным восприятием времени. И сносит, к сожалению, хаотично и непредсказуемо для него самого.

– Похоже на правду. Действительно, когда дело касается каких-то значимых внутренних изменений, кажется, что именно сейчас на это нет времени, – заметила Олеся. – Так можно ли остановить этот дрейф?

– Можно, для этого как раз-таки и требуется построение четвертого контура, который будет постоянно компенсировать исходную ошибку за счет способности воспринимать всё одновременно: и в перспективе текущего мгновения, и во вневременной перспективе.

– А как это – «во вневременной перспективе», если даже в самой формулировке этого предложения у тебя присутствует слово «время»? – усмехнулась Олеся.

– Вот именно, – кивнул Артур. – Естественный язык даже не способен передать этот смысл адекватным образом. Поэтому нужно глубже исследовать сам процесс появления субъективного восприятия времени и разобраться в том, как именно он реализован с точки зрения структуры. Не опираясь на экзоскелет языка и те смысловые аспекты, которые он с обманчивой услужливостью предлагает. А это значит – погрузиться в него с помощью рефлексии.

Итак, каждая точка самопересечения одновременно может рассматриваться и как поток, и как фильтр, сквозь который этот поток проходит. Конечно, этих точек контакта у человека множество: сначала поток пересекает сенсорный фильтр, выступая категориальной сеткой, сквозь которую мы видим мир состоящим из предметов. Однако это не является большой новостью – еще со времен Канта. И прямо сейчас делать с этим, видимо, ничего не нужно. Гораздо более интересно то, что далее поток также проходит через стенку эмоционального контура – фантазматический фильтр. И далее – через фильтр семантический. Очень важно работать именно с ними.

– И с фильтром второго контура? – переспросила Олеся.

– Да. Я бы даже сказал, в первую очередь с ним.

– Почему?

– Потому что твое текущее восприятие времени – это фантазм. Сформированный именно эмоциональным фильтром как некоторая некорректная интерпретация множества таких вот контактов Бутылки с самой собой. Фантазм, даже не концепция, осмысляемая на уровне семантического контура. Ты ведь в повседневном восприятии времени не пользуешься теорией наподобие теории относительности? – улыбнулся Артур. Олеся отрицательно мотнула головой. Артур продолжил:

– Соответственно, этот ежесекундно используемый психикой фантазм ошибочен и иллюзорен. И был ошибочен всю жизнь. Более того, именно в этой ошибочности причина отсутствия возможности для реального продвижения: неправильное восприятие времени блокирует возможности для развития 4 контура. Который только и способен эту ошибку полноценно скорректировать.

– А он способен? – подняла бровь Олеся.

– Да. При условии правильного формирования. Можно выделить в его становлении фазу начала, когда 3 контур начинает сворачиваться внутрь себя и проникать в отверстие эмоционального контура, из которого выходит. Далее – фазу наращивания, когда надо просто продолжать растить его до момента соприкосновения со стенками предыдущих бутылок. И фаза завершения, когда контур вступает в контакт с самим собой, знаменуя формирование четырехмерной семантики.

– А почему она четырехмерная? Чем определяется эта «мерность»? – поинтересовалась Олеся.

– Количеством самопересечений. Если второй контур пересекает сенсомоторный контур и себя, это уже дает некоторую «глубину» параллакса, позволяющую воспринимать течение времени. У животных – скажем, собак, уже происходит конденсация множества контактов в одном целостном эмоциональном состоянии. Соответственно, временное измерение восприятия у них есть. Правда, «схватить» это течение и осознать в каждый конкретный момент с помощью эмоционального контура никак не удается – ведь структурная сложность того, что схватывается, сопоставима со сложностью того, что схватывает. Зато на третьем контуре, который у человека имеет уже три самопересечения, это неплохо получается: появляется возможность отметить разницу в характере контактов с двумя нижележащими контурами. И описать её. Это происходит, например, каждый раз, когда ты вспоминаешь что-то или представляешь, планируешь. В целом можно сказать, что весь семантический контур выстроен на временном разрыве между Я и Я+. Правда, опять же, для семантического контура нет возможности осуществить нечто подобное с пересечением себя самого. Описать, как именно происходит конденсация и удержания множества мгновений в одном моментальном мыслеобразе.

Это как раз и осуществляется на четвертом контуре, построение которого знаменует собой шаг развития, сопоставимый с эволюцией от животного к человеческому способу схватывания каждого мгновения. – Артур остановился и посмотрел на Олесю. Та молчала. Подождав немного, он продолжил:

– Что же является критерием правильного формирования четвертого контура? Способность одновременного восприятия каждого момента и с обычной длящейся, и с вневременной точек зрения. Умение автоматически поддерживать темпоральный параллакс, образованной одновременным присутствием этих двух аспектов, каждое мгновение – свидетельство окончательного становления 4 контура.

Зачем же он нужен? Для постоянной фоновой корректировки фундаментальной ошибки, связанной с восприятием времени. Разобравшись с тем, как на семантическом контуре осуществляется процедура архивации в одном мгновении нескольких, нужно постоянно «иметь её в виду», учитывать прямо параллельно с прохождением потока, тем самым корректируя представление о времени. Так сказать, в онлайн-режиме.

– Ага. То есть именно с достижением четвертого контура появляется возможность полноценного параллельного процессинга? – сказала Олеся. – Который и приведет к тому, что изменения, на которые никогда не хватало времени, наконец произойдут?

– Да. Всё это становится возможным благодаря новому – ортогональному, «вневременному» – измерению смысла, которое, однажды проявившись, постоянно пребывает с тобой на четвертом контуре. Если приводить упрощающую аналогию, это измерение выступает чем-то наподобие пространственно-временной карты, которая показывает твоё местоположение, постоянно находясь в углу ментального экрана. Параллакс, осуществляемый на четвертом контуре, в качестве одного из аспектов имеет это вневременное измерение «карты», в качестве второго – обычную временную развертку конкретного момента, которую ты имеешь прямо сейчас, на семантическом контуре. Т.е. обычное восприятие. Когда эта карта встраивается, становясь фильтром, автоматически селектирующим весь входящий поток, можно говорить о том, что трансформация завершена.

– Хорошо. И с чего мне нужно начинать сейчас для того, чтобы эта трансформация произошла?

– Развивать второй, недостающий, аспект восприятия: умение воспринимать всё с вневременной точки зрения.

– Как это и на что похоже?

– Это похоже на пространство, в котором ты планируешь. Представь себе, что ты играешь в шахматы. И нужно просчитать, какой будет ситуация через несколько ходов. Обычно способностей семантического контура хватает на 3-4 хода вперед. При попытке просчитать, что будет дальше, человек начинает путаться в их последовательности и приходит к выводу, что проще уже сходить и создать новую ситуацию, от которой можно будет отталкиваться. А теперь представь себе, что ты в этом не путаешься – и можешь свободно перемещаться в семантическом временном пространстве вперед и назад. На сколько угодно ходов.

– Неплохо. И как этого достигать? По шагам, я имею в виду? – продолжала свою линию Олеся.

– Для начала надо освободить одно из используемых сейчас семантических измерений. В медитации для этого необходимо искусственно создать такие условия, при которых ничего в потоке ума не будет меняться со структурной точки зрения. То есть сенсорный поток, разумеется, будет втекать, но обрабатываться он будет по одной и той же схеме. Ты знаешь, это состояние называется самадхи. Или шаматха. Однако самадхи специфическое – при этом  важно не терять способности осознавать и учитывать всё происходящее на третьем контуре. Именно такая конфигурация потока высвобождает семантическое измерение, которое при обычной жизни постоянно занято планами и воспоминаниями. Собственно, развитая шаматха и нужна для того, чтобы впервые появилась возможность не озадачиваться постоянными фоновыми планами и не выстраивать образ Я+. Тогда высвободившееся временное измерение семантического контура следует направить на анализ того, как реализуется сам момент контакта, самопересечения, в результате которого возникает параллакс и субъективное ощущение времени. И тогда появится возможность перейти на другой – вневременной – способ восприятия, выбрав не поток, а фильтр семантического контура инстанцией наблюдения.

– Что-то ничего не понимаю. Какой-то другой мир просто. Почему это всё так сложно? – помотала головой Олеся.

– Потому что это невозможно понять, оперируя привычным фантазмом времени. Нужно обнаружить в опыте рефлексии целостности, в которые конденсируется восприятие на семантическом контуре, аналогичные фантазмам на эмоциональном. Их можно назвать интродигмами. И перейти к интродигматическому восприятию. Только так получится достичь этой вневременной инстанции.

– А при чем здесь фантазмы?

– Вспомни, что твое текущее ощущение времени – это фантазм. Даже не концепция, – улыбнулся Артур.

– Хорошо. Как же мне выйти на эти… интродигмы? – вздохнула Олеся.

– Помнишь высказывание Эпикура про смерть? «Когда мы есть – смерти нет. А когда она приходит – нет уже нас». Это высказывание необычайно актуально именно в отношении особой шаматхи, в рамках которой осуществляется отслеживание момента контакта и порождения иллюзии времени. Например, если ты поставишь себе цель отслеживать момент засыпания, то неизменно обнаруживаешь, что когда ты спишь, нет самого отслеживания. А когда отслеживаешь, никакого сна ты закономерно не обнаруживаешь. Как выйти из этой ситуации?

– Видимо, надо делать наблюдение настолько тонким, чтобы отмечать малейшие признаки засыпания. Ведь такое же рассуждение применимо и к тупости. Когда я чувствую себя достаточно умной, тупость не обнаруживается в рефлексии. Просто потому что в эти моменты я действительно не нахожусь в притупленном состоянии – и регистрировать особенно нечего. А когда тупость по-настоящему одолевает, рефлексии из-за неё просто нет. Она не «держится». Поэтому только предельно тонкая настройка «пеленгатора тупости» помогает с этим справиться: когда тупость чуть-чуть надвигается  – и её уже можно зарегистрировать, но эта волна еще недостаточно сильна, чтобы размыть основу рефлексии и сделать её невозможной. Балансируя на этой тонкой грани можно не только улавливать всё более и более тонкие обертоны тупости, но и совершенствовать сам аппарат рефлексии, шаматху.

– Именно, – согласился Артур. – Так же и с интродигматическим восприятием. Нужно развить его, удерживаясь в этом достаточно узком коридоре фиксации. Для того чтобы, двигаясь по нему, добиваться способности фиксировать всё более и более тонкие проявления. Так постепенно совершенствуясь.

– Хорошо. Но как переключиться на само это интродигматическое восприятие?

– Примерно так же, как это происходит с обычным сенсорным восприятием – выбирая другую проекцию. Если мы рассмотрим точку пересечения сенсорного контура  с семантическим при восприятии  Куба Неккера, то обнаружим, что именно в ней при изменении позиции наблюдения с фильтра на поток происходит переключение – и ближние грани начинают восприниматься как дальние. Или вся фигура в целом как плоская.

Примерно так же можно менять позицию наблюдения в точке пересечения семантического контура с самим собой: от обычного к интродигматическому.

– А потом совмещать обе, реализуя по ним параллакс? Честно говоря, даже представить сложно. Это вообще возможно?

– Да, возможно. Но, безусловно, требует исключительного упорства и длительной практики. Так же, как весь семантический контур сформировался в детстве в результате постоянного усилия по удержанию параллакса на пространстве смысла, четвертый контур будет формироваться усилием по одновременному удержанию вневременного интродигматического и обычного – потокового – способов восприятия. И реализованный с помощью этих двух точек восприятия параллакс даст тебе возможность четырехмерной семантики.

– Хорошо. А ты можешь более подробно описать, на что похоже это самое интродигматическое восприятие? – попросила Олеся.

Артур помолчал, глядя куда-то вдаль, затем перевел взгляд на Олесю и медленно начал:

– Представь себе, что ты находишься в вечном моменте «сейчас». Он не сменяет предшествующий момент и не будет, в свою очередь, сменен следующим – а просто длится. В его рамках ты можешь легко добраться до воспоминаний о так называемом «прошлом» и фантазий о предстоящем – ведь эти воспоминания и фантазии реализуются именно в этот момент, в настоящем, являясь его частью. Равноправной с тем, что воспринимается через сенсорные каналы: шумом волн и шелестом листьев пальмы на ветру. С ощущениями от ветерка, развевающего волосы. И, если найдется скептик-солипсист, утверждающий, что существование внешнего мира сомнительно, и сознание подобно сну; то почему ему не пойти дальше и не заявить, что так же сомнительно реальное существование прошлого – раз уж оно репрезентируется всегда в настоящем. О будущем в данном контексте и говорить не приходится. Вот эта позиция «темпорального солипсизма» и является интродигматической, вневременной. Понимаешь?

Олеся молчала, задумчиво глядя на огоньки далеких судов на линии горизонта, и на какое-то время воцарилась полная тишина, нарушаемая лишь тихим пением цикад, да легким шелестом волн, над которыми неспешно летел светлячок куда-то по своим делам.

А. С. Безмолитвенный © 2018

 

You have no rights to post comments