saveНа закате солнца все члены клуба "Буддильник" опять собрались на веранде домика Артура и Олеси. По устоявшейся традиции встречи проводились вечером – просто для того, чтобы не искать защиты от вездесущей жары.

– Как вы уже успели убедиться, – начал Артур, – одна из основных проблем заключается в том, что достигнутые однажды результаты очень сложно сохранить. У странного само-редактора под названием «человеческое сознание» по умолчанию просто нет кнопочки "save".

Соответственно, будучи не сохраненным в «несгораемой позиции», всё наработанное в результате нуминозных опытов и скоропостижных озарений чаще всего просто исчезает, теряется. Кто-нибудь сталкивался с таким? Конечно, все сталкивались. Соответственно, одна из первых задач – создать себе этот механизм сохранения. Ведь без него просто бессмысленно всё остальное. На первый взгляд задача выглядит невыполнимой. Однако затем приходит понимание, что на каком-то смутном и зачаточном уровне такой механизм, безусловно, в нас уже присутствует. Например, язык. Обычный разговорный язык, который является экзоскелетом для мысли, позволяющим ей частично сохраниться в понятии, обвиться как плющ вокруг его гладкой поверхности – и двинуться дальше. Однако когда дело касается самоизменения, естественный язык оказывается довольно слабым помощником. Из-за грубости концептуального аппарата, касающегося сознания, и отсутствия нужных терминов он не позволяет сохранить почти ничего из того, что действительно имеет смысл и является структурообразующим для Бутылки сознания. Поэтому достижение нашей цели неизбежно упирается в подзадачу – «перерасти» обычный язык. Превзойти его экзоскелет, стать синтаксически настолько сильным, чтобы уже не нуждаться в помощи такой сомнительной и грубой подпорки, а просто наращивать плющ мысли дальше – в любом желаемом направлении.

– Хорошо. И как же это реализовать? – спросил Петя.

– Начнем с детализации того, что происходит на синтаксическом и эмоциональном контурах в ситуации "вынужденной многозадачности". Когда я записываю важную творческую мысль, и вдруг неожиданно приходит смс, я должен мгновенно сориентироваться и выстроить всю цепочку дальнейших мыслей и действий таким образом, чтобы не потерять пришедшую в голову мысль, которую необходимо записать, – и в то же время не забыть ответить на смс в какое-то обозримое время. Как на практике разрешается эта задачка? Текущий экзистенциал даёт примерное представление, что для меня сейчас возможно в плане перспектив удержания мысли – а что нет. Исходя из этой "прикидки", я рассчитываю свои возможности: если то, то я записываю, расценивается мной как действительно тонкое, трудноуловимое и ценное, то, несомненно, я предпочту сконцентрировать внимание на том, чтобы записать это достаточно точно, передоверив фоновое удержание необходимости ответить на смс эмоциональному контуру.

То есть в целом конкретные действия на эмоциональном и синтаксическом уровнях определяются «сподручностью» в смысле, близком хайдеггеровскому – что сейчас находится в зоне моей досягаемости в плане состояний? Что в плане мыслей? До чего я легко и гарантированно могу «дотянуться» в следующую секунду – а до чего вообще не смогу или смогу слабопредсказуемо?

– Нельзя сказать, что всё прояснилось, но я уже предвкушаю следующее объяснение, – протянул Петя.

– Хорошо, – серьезно кивнул Артур. – Есть еще один важный момент: в экзистенциале есть условно позитивные и условно негативные составляющие: "прикидки" насчет того, что я могу сделать и чего я сделать не могу. Например, потому что это чревато смертью. Скажем, спрыгнуть с байка во время быстрой езды никому из вас просто не придет в голову. А если и придет, то можно почувствовать неиллюзорное сопротивление всей психики реализации такого сценария. Так вот. Как правило, по-настоящему проблемные, мешающие паттерны часто коренятся в негативной составляющей механизма этого "прикидывания", которая вытесняется и вообще сравнительно труднодоступна для рефлексии.

В результате такого постоянно осуществляемого вытеснения, "прикидки" эмоционального контура – то, что просчитывает ситуацию за меня, – превращает всё жизненное путешествие от "Я" к "Я+" в своеобразный автопилот. Причем, автопилот тотальный, полностью исключающий произвольность и творчество.

– Я правильно понимаю, что этот экзистенциал и есть эго, которое предлагается устранить в буддизме? – спросила Маша.

– Со звучным словцом "эго" надо бы предварительно всерьез разобраться, – уклончиво ответил Артур. – Сейчас мы этим заниматься не будем. Вернемся к паттерну сохранения достигнутого – кнопочке "save". Полагаю, я не открою большого секрета, сказав, что в основе своей он является старой-доброй седиментацией. Однако есть небольшой, но значимый нюанс: седиментация эта должна быть осознанной, а не тотальной и автоматической. Собственно, именно эту маленькую, но необычайно важную деталь нам и предстоит интегрировать в практику.

– Подожди-подожди. Ощущается, что здесь действительно есть что-то очень важное, но пока все-таки не совсем понятное. Если тебя не остановить, ты ведь сразу двинешься дальше, а я уже потеряла мысль. Расскажи чуть более развернуто про седиментацию – и обычную, и … вот эту, продвинутую, – попросила Олеся.

– Давай я попробую объяснить это на хорошо знакомом каждому примере. Допустим, ты хотела высказать некоторую мысль, но неожиданно поняла, что не помнишь её. В этот момент появляется ощущение того, что ты забыла, благодаря наличию которого ты вообще продолжаешь учитывать то, что секунду назад некая мысль пришла тебе в голову. Так? – Артур терпеливо дождался кивка головой. – Далее, углубляясь в оттенки, особенности и нюансы этого эмоционального состояния, ты все-таки можешь вновь выйти на мысль, «выудить» её из эмоционального палимпсеста с помощью дистинкторов. Поймать. Вспомнить. Значит, это состояние уже содержало в себе в сжатом виде именно ту мысль, которую ты хотела выразить – а не, например, другую. Это и есть иллюстрация процесса обратной седиментации. Палимпсест, в который осуществляется седиментация, всегда содержит в себе привкус, отголосок, налёт той ситуации, которая его сформировала.

– Ага. Продолжай, – поощрила это рассуждение Олеся.

– Так вот. Таких седиментаций в палимпсесте эмоционального контура огромное количество. Еще с детства. Собственно, они и формируют "автопилот" – констелляцию свернутых и автоматизированных правил, предписывающих вести себя определенным образом в определенных ситуациях. Причем, делать это как можно быстрее! Так, чтобы не тратить время на раздумья, а действовать. Именно для обеспечения этой быстроты и нужна обычная, автоматическая седиментация.

Согласись, с точки зрения эволюции отличная разработка: быстро, оперативно и изящно. Наш вид памятник должен поставить седиментации, которая сделала привычный – псевдосознательный – образ жизни возможным. Однако в этом «псевдо» кроется и отрицательная сторона седиментации – автоматичность. Она поддерживает и направляет, не давая забыть, – но она же и ограничивает. Ограничивает небольшим набором "зашитых" с её помощью в палимпсест вариантов дальнейших действий. А синтаксической кнопочки save – осознанного и быстрого сохранения некоторой важной установки – по умолчанию в психике просто нет. Не предусмотрено. Поэтому и приходится частенько совершать сизифов труд – откатываясь к предыдущим позициям и потом вновь повторно восстанавливая всё наработанное тяжким трудом. Например, вспоминая с утра, каким был настрой и эмоциональный контекст вчерашнего вечера.

Значит, для достижения осознанного контроля над самим процессом седиментации, который и будет структурным эквивалентом кнопочки "save" в психике, нужно интроцептивно воспринять, как происходит этот процесс. Понять его сущность, пронаблюдать за ним и прочувствовать. Разобраться по-настоящему. В результате «внутренняя реконкиста», процесс по отвоеванию у автоматизированных пластов психики права на построение и сохранение новых, сознательно внедряемых, паттернов, сводится к тотальной реседиментации всего содержимого своего бессознательного. Критерием правильности протекания этого процесса будет мощный всплеск творчества.

– Достаточно странный переход, – сказала Маша. – Почему именно творчества?

– Потому что творчество – это создание новых структур. Двигаясь по маршрутам, проложенным "автопилотом", нового гарантированно не создашь. Творчество же может возникнуть и возникает реально только в зазоре деавтоматизации перехода от "Я" к "Я+". Достаточно надежный критерий.

Так вот. Для полноценного творчества необходимо удерживать определенное эмоциональное состояние. После всего сказанного это должно быть достаточно очевидным, но для иллюстрации приведу еще один пример. Допустим, шел-шел человек на крышу с намерением полюбоваться звездами и написать под впечатлением от этого зрелища гениальные стихи. Пришел – а состояние еще на лестнице изменилось, и теперь звезды уже ничего особенного в нем не вызывают. Ни стихов, ни мыслей.

Ментальная вестибуляция и будет выполнять роль ниточки Ариадны, удержания нужного состояния, "эмоционального коридора творчества". Намечать внутренние эмоциональные и ментальные рамки, за которые не следует выходить. Иначе упадешь в мутные воды ментальной брезгливости.

– А почему эта брезгливость вообще так важна? – поинтересовался Кеша.

Вместо ответа Артур показал на лежащую возле веранды собаку по кличке Сучандра, которую сообщество окрестило так в честь легендарного царя Шамбалы:

– Посмотри на собаку. Она спокойно лежит, нос у неё в песке, а она даже и не хочет отряхнуть его. Представь себе, в каком состоянии должен был бы находиться ты, чтобы не замечать такого очевидного раздражителя. Трудно? Это потому что, "прикидывая", как бы ты ощущал себя на её месте, ты натыкаешься на мутное море брезгливости. То есть в своём привычном состоянии ты ведешь себя так, чтобы всеми силами избегать такого неприятного положения дел. Как только ощущается небольшой крен в сторону брезгливости, паттерн "вестибуляции" сигнализирует "мы падаем!", и ты тут же изменяешь поведение.

Такого типа эмоциональная эквилибристика необходима, чтобы удерживать доску сознания на волнах разнообразных – и иногда захлестывающих с головой – состояний. При дальнейшей детализации и развитии брезгливость выходит за пределы эмоциональной и становится синтаксической. Или ментальной. Благодаря ментальной брезгливости человек имеет возможность контролировать и удерживать определенное направление мыслей, не давая ему сбиться и хаотично расползтись на множество ручейков.

Можно даже сказать, что восхождение по дхьянам характеризует дальнейшее повышение уровня тонкости удержания ментального равновесия. Однако сейчас я не буду развивать эту тему. Важнее другое: большинство людей осуществляет фоновое вытеснение любых мыслей, которые могли бы привести их к появлению пресловутой кнопочки save. И вытеснение это, как ни парадоксально, как раз и осуществляется под лейблом «брезгливости». Той самой брезгливости, которая, по идее, должна была бы помогать отсеивать ненужные состояния – но, к сожалению, по факту часто блокирует нужные. 

Современный социум в большинстве случаев формирует специфическое искажение «восходящей магистральной линии» в тех точках раннего развития ребенка, когда определяется, на что будет направлен активно разрастающийся поток этой вестибулярной брезгливости. Если этот поток выходит из эмоционального в синтаксический контур и начинает обуславливать состояния и мысли, это приводит к развитию ментальных способностей, сильной рефлексии и потенциально – к творчеству и формированию прекрасно работающего самоописания. К несчастью, обычно этого не происходит – и брезгливость привязывается к материальным объектам, направляясь на всё более и более тонкие отличия в способах потребления. Постепенно превращаясь в ту самую чистоплюйскую разновидность бытового снобизма, которая формирует человека повседневности, положившего жизнь на то, чтобы разбираться в марках одежды, автомобилей и вин. Вспоминая уже упомянутого сегодня Хайдеггера – к существованию в модусе Das man… – Артур оглядел свою притихшую аудиторию и улыбнулся:

– К счастью, среди вас таких нет. Иначе вы бы просто не понимали, что делать здесь, на Гоа, когда можно вместо этого хорошо зарабатывать в стране первого мира и со вкусом тратить... Итак, именно правильно седиментированный паттерн брезгливости, доведенный до применения к мыслям на синтаксическом контуре, позволяет подобраться к вожделенной кнопочке save.

– Подожди, – сказала Олеся, – а как же радость, которая должна сопровождать процесс настоящего творчества? Я помню, ты о ней говорил раньше.

– Да, так и есть. Радость обязательно должна быть, – улыбнулся Артур. – Брезгливость это всего лишь защитный ограничительный паттерн, который вступает в силу, когда осуществляется выход за пределы эмоционального равновесия. Он задает один полюс континуума состояний. Другой полюс – как раз-таки чистая вестибулярная радость. Тем более чистая, чем выше штурмуемый пик творческого упоения.

В результате мы и получаем путеводную нить для Творчества – увеличение того, что можно было бы назвать вестибулярной радостью от оседлания эмоциональной волны.

Ладно... – заключил Артур, глядя на задумчивые лица сидящих перед ним. – Я вижу, на сегодня теории достаточно. 

© А. С. Безмолитвенный, 2017

 

You have no rights to post comments