saveНа закате солнца все обитатели острова собрались в круг на берегу. Как правило, массовые мероприятия начинались вечером, просто потому, что в этом случае не надо было искать защиты от палящих лучей солнца.

Артур, как обычно, сидел в позе полулотоса в гамаке, подвешенном к низкорастущей ветке раскидистого прибрежного баньяна.

– Ну что ж, надо полагать, предварительный период пройден успешно – никто не покинул остров, и, судя по всему, не разочаровался в методе, –начал он.

Одобрительно-ироничные комментарии собравшихся дали понять, что аудитория в целом согласна.

– Тогда, полагаю, всем уже не терпится перейти непосредственно к тому, ради чего мы здесь собрались. Одно дело ознакомление с теорией и индивидуальная аналитическая проработка, и совсем другое – реальные действия по выходу за пределы привычной структуры сознания.

Как вы уже успели убедиться, одна из основных проблем заключается в том, что достигнутые однажды результаты очень сложно сохранить. У этого странного текстового редактора под названием «человеческое сознание» по умолчанию просто нет кнопочки save.

Соответственно, будучи не в силах достигнуть «несгораемой позиции», все наработанное в результате нуминозных опытов и редких моментов прозрения чаще всего просто исчезает.

Кто-нибудь сталкивался с таким? – с улыбкой обратился Артур к аудитории, прекрасно зная, каким будет ответ.

Как любила говорить моя учительница – лес рук. Конечно, все сталкивались. Соответственно, одна из первых задач – создать себе этот механизм сохранения. Ведь без него просто бессмысленно все остальное. На первый взгляд, задача выглядит невыполнимой. Однако затем приходит понимание, что на каком-то смутном и зачаточном уровне такой механизм, безусловно, уже присутствует. Например, язык. Обычный разговорный язык, который является экзоскелетом для мысли, позволяющим ей частично сохраниться, оттолкнуться через год или два от его гладкой металлической поверхности и двинуться дальше. Однако когда дело касается самоизменения, естественный язык оказывается довольно слабым помощником. Он не позволяет сохранить почти ничего из того, что действительно имеет смысл и является структурообразующим для Бутылки сознания. Поэтому достижение стратегической цели сохранения смысла неизбежно упирается в необходимую подзадачу – «перерасти» язык. Превзойти его экзоскелет, стать семантически настолько сильнее, чтобы уже не нуждаться в помощи такой сомнительной и грубой подпорки. Причем, произойти это должно именно в области феноменологического самоописания, а не, скажем, описания того, как прокладывать трубы или решать тригонометрические уравнения.

И начать отработку следует с обнаружения и детализации Точки Я. Мы о ней уже говорили.

– А можно все-таки напомнить? – раздался голос Геннадия.

– Можно. Точка Я в Области Сборки – это представление о том, что ты можешь сделать в следующий момент, какие действия есть у тебя «на кончиках пальцев». На сенсомоторном, эмоциональном и семантических контурах.

Причем, в рамках достижения нашей цели представление это, по всей видимости, должно быть создано в рамках семантики.

– А почему, например, не второй бутылки? Эмоциональной? – спросила Маша.

– Ответ очень прост. Думаю, многие хотели бы выстроить описание на уровне второй бутылки – но каждый человек и так интуитивно движется этим путем с детства. И результаты мы наблюдаем вокруг. Кто какое описание себе создал – тот так и живет. В целом же по статистике ситуация малоутешительна. Проблема в том, что детализация описания с помощью эмоционального контура может быть весьма высока – но она все-таки конечна. В то время как детализация описания, предоставляемого семантическим контуром, потенциально бесконечна – стоит только решить проблему сохранения смысла.

Однако давай двинемся дальше. Точного, детального описания Точки Я – того, как все есть сейчас, – недостаточно. Требуется представление о том, что должно быть вместо этого. Необходимо расширить спектр возможных из Точки Я ментальных действий. Обогатить его новыми паттернами. Тех, которых так отчаянно не хватает для сохранения достигнутых результатов.

И, прежде чем я опишу сам этот паттерн сохранения, крайне важно отметить одно обстоятельство:

Кроме Точки Я у каждого человека есть Точка Я в будущем – представление о том, каким ему следует быть для того, чтобы реализовать желаемую цель. Условно можно назвать ее Точкой Я+.

Например, для того, чтобы мне взять эту кружку, нужно предварительно задать саму эту цель: то есть создать образ себя, держащего ее в руке. Например, в левой. Это будет стратегическим Я+. Затем проработать цепочку переходных Точек Я, последовательно соединяющих Я в настоящем с этим желательным Я в будущем. В описанном случае они в основном будут сенсомоторными – то есть будут задавать, как именно мне нужно будет последовательно напрягать мышцы руки, тянущейся к кружке, и тела в целом – для обеспечения равновесия в гамаке. Все это, конечно же, будет постоянно дополняться и корректироваться сенсорной обратной связью – от зрения и вестибулярного аппарата. И только, если вся цепочка достаточно хорошо проработана, я преуспею и завладею вожделенной емкостью, – заключил он, хватая чашку и победоносно отхлебывая чай.  

Конечно, в реальной жизненной практике редко приходится детализировать всю эту цепочку настолько подробно, буквально разбирая ее на поведенческие атомы. Однако для наших целей необходим именно такой «квантовый» уровень отслеживания работы паттернов.

Ведь Точка Я в процессе действия может пробегать по разным контурам: она включает в себя то, что следует делать на моторном плане, какое эмоциональное состояние необходимо для этого удерживать, какую ментальную форму необходимо иметь и какую последовательность определенных мыслей реализовать. Так вот. Когда речь идет об эмоциональном и семантическом уровнях, эти паттерны перестают быть такими уж самоочевидными.

Фактически, вся повседневная жизнь человека представляет собой постоянно выстраивающийся коридор между Образом Себя Сейчас и Образом Будущего Себя. Поэтому для самотрансформации необходимо предельно тщательно разобраться с Точкой Я, а затем – с точкой Я+. То есть нанести их на внутреннюю карту, обеспечить полноценным семантическим описанием. Достаточно детализированным для того, чтобы обеспечивать реальное самоизменение. Это понятно?

– Не до конца, – сказал Петя, – в отношении сенсомоторного контура вопросов нет. А вот то, что касается эмоционального и семантического, их определенно вызывает.

– Хорошо. Начнем с семантического. Когда я записываю важную творческую мысль и вдруг неожиданно приходит смс, я должен мгновенно сориентироваться и выстроить всю цепочку дальнейших мыслей и действий таким образом, чтобы не потерять пришедшую в голову мысль, которую необходимо записать – и в то же время не забыть ответить на смс в какое-то обозримое время. Как на практике разрешается эта задачка? Находясь в Точке Я семантического контура, я примерно представляю, что для меня сейчас возможно в плане перспектив удержания мысли – а что нет. Если то, то я записываю, расценивается мной как действительно тонкое, трудноуловимое и ценное, то, несомненно, я предпочту сконцентрироваться на том, чтобы записать это достаточно точно, передоверив фоновое удержание необходимости ответить на смс, эмоциональному контуру.

В целом, как и в примере с чашкой, конкретные действия человека на эмоциональном и семантическом уровнях также определяются «сподручностью» в смысле, близком хайдеггеровскому – что для меня сейчас возможно и достижимо в плане состояний? Что в плане мыслей? До чего я легко и гарантированно могу дотянуться в следующую секунду – а до чего вообще не смогу или смогу слабопредсказуемо?

– Ок. В целом ясно, – сказал Петя.

– Хорошо. Есть еще один важный момент: в окрестностях Точки Я есть условно позитивные и условно негативные составляющие – ощущение или понимание того, что я могу сделать и чего я сделать не могу. Например, потому что это чревато смертью. Скажем, спрыгнуть с байка во время быстрой езды просто не придет вам в голову. А если и придет, то можно почувствовать неиллюзорное сопротивление всей психики такой идее. Так вот. Как правило, по-настоящему проблемные, мешающие паттерны коренятся в негативной составляющей седиментированных установок, которая вытесняется и вообще сравнительно труднодоступна.

В результате такого постоянно осуществляемого вытеснения, замыкающий паттерн эмоционального контура – то, что просчитывает ситуацию за меня и принимает решение – превращает все путешествие Точки Я по жизни в своеобразный автопилот. Причем, автопилот комплексный, синтетический, полностью подменяющий собой Я.

– Я правильно понимаю, что это и есть эго, которое предлагается устранить в буддизме? – спросила Маша.

– Можно и так сказать, – ответил Артур, – А можно и не говорить. Лучше уточнить, что именно мы понимаем в этом случае под эго? Если под эго понимать общий паттерн сборки осознанности, как это принято в рационалистической западной традиции, то конечно же, ответ – нет. Эго – это не то, что следует устранять. А скорее наоборот – то, что следует развивать и совершенствовать.

А вот если понимать под эго этот автопилот, бессознательный паттерн «замыкания», всегда стремящийся упростить описание реальности так, чтобы избежать необходимости меняться – ответ «да».

– То есть, когда буддисты говорят об эго, они имеют в виду именно эту конструкцию? И большая часть несостыковок в шизотерике обусловлена банальным отсутствием точных слов для правильного перевода в западных языках? – задал вопрос Петя.

– Похоже на то, – уклончиво согласился Артур, – Однако, вернемся к паттерну закрепления и сохранения достигнутого. Полагаю, я не открою большого секрета, если скажу, что в основе своей он является старой-доброй седиментацией. Например, седиментацией вывода, сделанного на семантическом контуре, в структуре эмоционального. Однако есть небольшой, но значимый нюанс – седиментация эта должна осуществляться с полным параллельным осознанием всех происходящих действий. Собственно, именно эту маленькую, но необычайно важную деталь нам и предстоит интегрировать.

– Подожди-подожди. Ощущается, что здесь действительно есть что-то критически важное, но пока все-таки не совсем понятно. Если тебя не остановить, ты ведь сразу двинешься дальше, а мне уже неясно. Расскажи чуть более развернуто про седиментацию – и обычную, и … вот эту, продвинутую – попросила Таня.

– Давай я попробую объяснить это на хорошо знакомом каждому примере. Допустим, ты хотела высказать некоторую мысль, но неожиданно поняла, что не помнишь ее. У тебя в этот момент появляется ощущение того, что ты забыла – благодаря наличию которого ты вообще продолжаешь осознавать о том, что секунду назад некая мысль пришла в голову. Так? – Артур дождался таниного кивка головой, – Далее, углубляясь в оттенки, особенности и нюансы этого эмоционального состояния достаточно детально, ты все-таки можешь вновь выйти на мысль, «выудить» ее из этого состояния. Вспомнить. Значит, эта эмоция уже содержала в себе в сжатом виде именно ту мысль, которую ты хотела выразить – а не, например, другую. Это и есть иллюстрация процесса седиментации. Эмоция, в которую седиментируется некое содержание, всегда содержит в себе привкус, отголосок, налет той мысли, которая ее сформировала.

– Ага. Продолжай, – сказала Маша.

– Так вот. Таких седиментаций семантических выводов относительно жизни и способов совладания с ней в эмоциональном контуре было создано огромное количество. Еще с детства. Собственно, они и образуют окрестности Точки Я в Области Сборки. И представляют собой то, что называется в некоторых школах психологии «установкой» – то есть констелляцию свернутых и автоматизированных правил, предписывающих вести себя определенным образом в определенных ситуациях. Причем, вести быстро! Так, чтобы не тратить время на раздумывания, а действовать. Именно для этого и нужна седиментация.

– И ты хочешь сказать, что каждое состояние имеет «привкус» тех действий, которые в нем можно совершить? – спросил Андрей, – А затем разворачивает одно из них в поведенческую цепочку на практике?

– Совершенно верно, – ответил Артур, – Согласись, отличная разработка: быстро, оперативно и изящно. Мы как вид памятник должны поставить седиментации, которая сделала наш – псевдосознательный – образ жизни возможным. Однако в этом «псевдо» кроется и отрицательная сторона седиментации. Она поддерживает и направляет, не давая забыть, – но она же и ограничивает. Ограничивает теми вариантами, которые в нее «зашиты». А варианта семантической кнопки save – сохранения объемной мысли в целостности без редукции и потери содержания – в ней по умолчанию обычно нет. Поэтому и приходится постоянно совершать сизифов труд – откатываясь к предыдущим, седиментированным, позициям и потом вновь медленно восстанавливая от этого базиса все наработанное тяжким трудом.

Значит, для достижения полного осознанного контроля над самим процессом седиментации, который и будет структурным воплощением кнопки save в психике, нужно точно семантически описать для себя как происходит сам этот процесс. Понять его сущность, пронаблюдать за ним и прочувствовать. Разобраться по-настоящему и поставить под контроль семантической бутылки.

Сделать это можно, отточив то самое тонкое умение отличать состояние забывания одной мысли от состояния забывания другой. То есть, если называть вещи своими именами – интуицию.

Интуиция – это и есть способ перетекания за счет разрыва движения Точки Я из старой колеи движения мыслей на новую. За интуицией всегда стоит некая логика более высокого порядка, но осознать ее можно только ретроспективно, оглядываясь посредством введенной ей семантической нити творчества и собирая принцип, в соответствии с которым она выстроилась.

Интуиция – это самовыстраивающийся путь от менее привлекательного и целостного способа сборки мира в рамках Бутылки к более привлекательному и целостному. То, что помогает выйти за пределы ограниченности замыкающего паттерна сборки описания мира.

 

– И что для развития этой интуиции нужно? – спросил Петя.

– Для этого нужно разомкнуть привычно-замкнутый горизонт ментальной «сподручности», тюрьму Точки Я, движущейся по одним и тем же маршрутам – и сделать это можно только с помощью творчества.

– Достаточно странный переход, – сказала Катя, – Почему именно творчества?

– Поскольку творчество – это создание Нового. Двигаясь по старым маршрутам, Нового гарантированно не создашь. А нам, как вы понимаете, нужна по-настоящему Новая структура на эмоциональном и семантическом контурах. Такая, которой всю жизнь до этого не было, – посмотрев на Катю и убедившись в том, что ответ принят, Артур продолжил:

– Творчество же может возникнуть и возникает реально только в зазоре между образами Я и Я+. Оно обусловлено этим потенциальным зазором в движении Точки Я.

Так вот. Для того чтобы полноценно заниматься творчеством такого рода – которое по определению будет осуществляться на семантическом контуре – жизненно необходимо удерживать определенное эмоциональное состояние. После всего сказанного это и так должно быть достаточно очевидным, но для иллюстрации приведу еще один пример. Допустим, шел-шел человек на крышу с намерением посмотреть на звезды и написать гениальные стихи, пришел, лег – а состояние еще на лестнице изменилось, и теперь звезды уже ничего особенного не вызывают. Ни стихов, ни мыслей.

Структурное описание с позиции Бутылки здесь примерно таково: «серфинговая доска» семантического модуля плавает на поверхности океана эмоций. И нужно обеспечить ей достаточную устойчивость для того, чтобы была возможность построить что-либо значительное и устойчивое. Тем более, если мы говорим о кнопке save.

Брезгливость семантического контура и будет выполнять роль ниточки Ариадны, защитника устойчивости всего здания умопостроений. Будет намечать внутренние эмоциональные и ментальные рамки, за которые не следует выходить.

– А что это за брезгливость такая ментальная, и почему она так важна? – поинтересовался Кеша.

Вместо ответа Артур показал на лежащую в песке собаку по кличке Дурында:

– Посмотри на собаку. Она спокойно возлежит, нос у неё в песке, а она даже и не хочет отряхнуть его. Представь себе, в каком состоянии должен был бы находиться ты, чтобы не замечать такого очевидно неприятного раздражителя. Трудно? Это потому что она не обладает семантическим сознанием, а ты обладаешь. Если бы обладала, то необходимо имела бы брезгливость. Которую, конечно, потом могла бы в некоторых случаях волевым усилием преодолевать – но это уже другая история. Так вот, весь паттерн постоянного фонового поддержания сознательности, седиментирован на эмоциональном уровне в состояние, которое проще всего описать как «невероятно разросшаяся брезгливость». Такого типа эмоциональная брезгливость необходима, чтобы удерживать доску сознания на волнах разнообразных – и иногда захлестывающих с головой – состояний. При дальнейшей детализации и развитии брезгливость выходит за пределы эмоциональной и становится ментальной. 

Благодаря ментальной брезгливости человек имеет возможность контролировать и удерживать определенное направление мыслей, не давая ему сбиться и хаотично расползтись на десятки ручейков.

Можно даже сказать, что для ментального контура можно создать такую же шкалу восходящих состояний, как и для эмоционального. Шкалу ментальных состояний. И характеризоваться каждый более высокий уровень будет чистотой – то есть тонкостью канала удержания – и устойчивостью.

Однако сейчас я не буду развивать эту тему. Сейчас важнее другое: большинство людей осуществляет фоновое вытеснение любых мыслей, которые могли бы привести их к реальному самоизменению – в частности, к расширению окрестностей Точки Я на ментальном контуре и появление пресловутой кнопочки save. А вытеснение это, как ни парадоксально, как раз и осуществляется под лейблом «брезгливости». Той самой брезгливости, которая, по идее, должна была бы его обеспечивать – но, к сожалению, блокирует. Происходит так, как я уже отмечал, потому что невероятная лавина седиментаций, происходящая с человеком с детства, почти им не осознается и реализуется без его контроля.  

В результате в большинстве случаев формируется искажение «восходящей магистральной линии» в тех точках раннего развития ребенка, когда определяется, на что будет направлен активно разрастающийся поток брезгливости. Если этот поток выходит из эмоционального в семантический контур и начинает применяться к состояниям и мыслям – это реализация «магистральной линии». То есть приводит к развитию ментальных способностей, сильной рефлексии – и потенциально – к творчеству и формированию работающего самоописания. К несчастью, обычно этого не происходит – и брезгливость направляется на все более и более тонкие отличия в культуре и объектах потребления. Постепенно превращаясь в ту самую чистоплюйскую разновидность бытового снобизма, которая формирует человека повседневности, положившего жизнь на то, чтобы разбираться в разновидностях элитной еды, одежды, автомобилей и вин. Вспоминая уже упомянутого сегодня Хайдеггера – Das man… – Артур оглядел свою притихшую аудиторию и улыбнулся:

– К счастью, среди вас таких нет. Иначе бы вы просто не понимали, что делать на необитаемом острове, вдали от цивилизации, когда можно зарабатывать и со вкусом тратить.

Так вот, если паттерн ментальной брезгливости хорошо поставлен, он не только позволяет мастерски удерживать эмоциональное состояние, сокращая волны и поддерживая внутреннего серфингиста, но и мгновенно отсеивать «некультяпистые» ходы мысли, которые точно не отражают реальности и не ведут к развитию. Подобное просто будет вызывать отвращение. Как, скажем, деятельность Киркорова. В результате круг поисков Новой – элегантной, судьбоносной и точной – мысли значительно сужается. Что задает вектор и ускоряет творческий процесс за счет быстрого и точного селектирования.

Итак, как ни странно, именно брезгливость, доведенная до семантического контура, позволяет подобраться к построению четвертой бутылки, и обеспечивающей нас кнопочкой save, – И не давая сидящим на песке опомниться, Артур немедленно продолжил, – причем, можно даже задать расположение точки, из которой она будет расти – точно между описательной и предписательной частями третьей.

– Подожди, – сказала Таня, – а как же радость, которая должна сопровождать процесс настоящего внутреннего творчества? Я помню, ты о ней говорил раньше.

– Да, так и есть. С ней все в порядке. Брезгливость – это всего лишь защитный ограничительный паттерн. Он задает один полюс континуума эмоционального состояния. Другой полюс – как раз-таки чистая радость. Тем более чистая, чем выше структурный уровень творчества.

В результате путеводная нить для Творчества по исследованию процесса седиментации и постепенному созданию новых паттернов эмоционального и семантических контуров – уменьшение брезгливости и увеличение радости.

Ладно, – заключил Артур, – Я вижу, что на сегодня теории достаточно. Займемся практикой. Первое, с чего стоит начать – с развития и инсталляции творчества как техники жизни. Добиться того, чтобы именно такой – творческий – способ перетекания Точки Я из настоящей секунды в следующую закрепился и стал стандартом. Основой, на которую затем можно опираться. Рассчитывать. Не ждать с надеждой и трепетом – придет озарение или нет – а знать точно. Такая уверенность абсолютно необходима для того, что должно произойти в дальнейшем.

Значит, нам нужны четкие критерии наличия или отсутствия творческого состояния. То есть конкретные, вещественные артефакты творчества, которые можно обсуждать, изучать, демонстрировать. От каждого.

Конечно, у нас здесь не институт благородных искусств; рассказы, картины или музыкальные произведения важны будут не сами по себе, а как проявления особенностей ваших семантических контуров. Нужна полноценная щепотка вашего авторского стиля. Так, чтобы было на что указывать пальцем и анализировать. Вопросы есть? – деловитым тоном завершил он.

© А. С. Безмолитвенный, 2017

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить