Негромко щелкнув, приоткрылась дверь гостиничного номера, и сладкая парочка проникла внутрь единым клубком, не в силах расцепить объятия.

Оставив Таню у кровати, Артур изящным движением скользнул к ноутбуку, нажал на кнопку – и из динамиков заструилась приготовленная для этого момента мелодия Ethereal Murmurings, пропитывая собой всё окружающее пространство, проникая в мысли, действия, ощущения…  

Таня полулежала на кровати и счастливо, расслабленно-приглашающе улыбалась, глядя на него – очевидным образом наслаждаясь всем происходящим.

И в отблеске, мелькнувшем в её сияющем взгляде, Артур прочитал отдаленное эхо Вечности. Но это была не вечность пролитых слез и не вечность отстраненно-безличного  молчания – ни одна из тех вечностей, которые он привык угадывать в глазах других людей. Это была Вечность солнца, радости, веселья – и сладких брызг, доносимых легким бризом с океана: отражение его собственной Вечности.

И внутри, подобно шуму в ушах, выросло, достигло гула стабильно работающего механизма страстное, жгучее как порыв, желание: добежать, долететь, доплыть до этой пронизанной солнцем, всплесками волн и радостью теплого залива Вечности.

Волны экстатического опьянения подняли его и буквально поднесли к Тане, выбросив как усталого пловца на спасительный берег. Повинуясь безотчетному порыву, он буквально набросился на нее и принялся лизать сладкие уголки её губ, слегка прикусывая их перед сочным поцелуем.

«Может быть, это мягкий, изящный контур носика делает её такой невообразимо-прекрасной и одухотворенной?» – пронеслась в сознании пропитанная нежностью мысль. – «Да, тот самый завиток генокода, который на счастье появился на свет в результате удивительного и прекрасного множества случайностей. И теперь он принадлежит нам двоим».

Издав низкий, бархатистый стон, Таня откинула голову, отбрасывая с лица длинные мягкие волосы, и неожиданно резко открыла глаза. И вот, погрузившись целиком в магический водоворот её глаз, Артур вдруг увидел себя – сияющим и лучезарным, на пике формы: таким, каким он запечатлелся несколько лет назад на Гоа, в волшебном зеркале воспоминаний юности. Этот взгляд говорил «я вижу тебя идеальным – таким, какой ты есть». Это было удивительно красиво, глубоко и обнадеживающе.

И откуда-то из невообразимой дали фракталов воспоминания последним отблеском запредельной удачи донесся испущенный динамиками карнавально-упоительный, пронизанный отблесками вечности прощальный гудок уходящего парохода Switch out the sun от Juantrip. И утонул в этом безбрежном зазеркалье смутным обещанием счастья и радости. Самые глубокие обертоны внутренней мелодии памяти смешались в этом гудке с непоколебимой уверенностью: тайным, потусторонним, окончательным знанием о том, что всё неотвратимо случится – может быть даже быстрее, чем кажется, может быть сегодня, может быть совсем скоро, может быть... Сейчас!

В эту секунду все то, о чем он смутно мечтал; все, что составляло окраинные, потаённые уголки пространства его фантазий, – все это явственно, реально, со всей силой очевидности сбылось. Он был безусловно прав – прав в своих действиях, своих помыслах, своем упорстве, исканиях и обретениях. И наконец дошел до конца.

И, уцепившись за это сочное ощущение невероятной, трансгрессивной радости, истомным усилием продлив острие породившего его фантазма еще дальше, ввысь, в сторону принципа, который он воплощал, Артур с разбега нырнул в океан чистого счастья: триединство принимающей нежности, трепетно лелеемой утонченности и упоительной красоты. И это наполнило его до самых краев – спокойствием, благостностью и непоколебимой уверенностью…

А дальше была растянувшаяся на всё мироздание спелая, сочная мякоть вишневых губ, роскошный палантин коричневых волос, ямочка на грациозном изгибе шеи и воспламеняющий аромат тела...

Утопая в этом упоительном океане изливающейся на нее нежности, Таня погрузилась в размягченное и сладкое как патока состояние перетекающих друг в друга эмоциональных грёз, легкой рябью покрывающих море чистого наслаждения. 

В этом эйфорическом пространстве вспыхнувшая на мгновение метафора обрела удивительную полноту и силу, став ощутимой реальностью – теплым, ласковым морем. Шум прилива, загадочный и велеречивый, проникновенный, мощный и вкрадчивый вторгался под нежную, утончающуюся вуаль магического полусна вместе с накатывающими волнами наслаждения, побуждая продлить эту неожиданно приятную игру в построение своего маленького идеального мира. Погрузиться в манящую текстуру деталей, бережно и заботливо наполняя каждую из них счастьем...

Счастье. Ощутимое, осязаемое и живое, бьющееся в груди – все было наполнено им: счастье играло в висках, расширяло легкие при каждом вдохе, примешивалось ко всем звукам и ароматам. Это чувство зарождалось где-то позади глаз и теплой волной разливалось по всему телу: как маленький ручеек превращается в бурный поток, струящийся по залитой солнцем равнине к изумрудным водам теплой лагуны.

Запах. Невозможно было устоять перед искушением и не вдохнуть в себя карамельно-истомный запах ярких цветов, распускающихся рядом с мангровыми деревьями у самой кромки прибоя; запах, пробуждающий пьянящее ощущение легкости и беспечного полета мысли – при попытке приоткрыть глаза Тане казалось, что его источают рассыпанные в воздухе серебристые искры счастья, оседающие на лице Артура, трудноописуемым, но несомненно прекрасным образом преображая каждую его черточку. Это смешение воображаемого и реального размывало границу между ними еще больше, и она удовлетворенно закрывала глаза, погружаясь как отважный пловец в совместно сотворяемый мир фантазматической неги.

Этот мир был одной бесконечно длящейся нотой властной, запредельной эмоциональной свежести: пропитанной  тонким, трепетным ореолом, сотканным из отголосков счастливого детского смеха и щебетания птиц за окном. Она всегда любила этот ореол – приглушенную квинтэссенцию долгого, убаюканного ласковым солнцем дня и спокойной, умиротворенной ночи: теплый ветерок, доносящий аромат радости из потаённых закоулков созвучий изящной, окрыляющей музыки; легкий, вкрадчиво нарастающий шум расслабленного мления верхушек пальмовых деревьев в саду… По волнам этого звукового потока мягко и напевно струились долгие, истомные, золотисто-ультрамариновые мысли, кувшинками распускаясь в такт тихой мелодии на поверхности их совместного рая. И каждая из них таила в себе неразгаданное откровение наполовину оформленных очертаний воплощающейся на глазах мечты.

А внутри поднималось и крепло невероятно острое чувство пронзительной благодарности себе, Артуру, реальности за этот удивительный сбывшийся сон. Благодарности, достигшей звезд и разлившейся безбрежным океаном экстаза по ровному плато ночного южного неба. Где-то глубоко на донышке ее глаз навсегда поселилось счастье, а на губах осталось тонкое послевкусие Вечности...

А. Безмолитвенный © 2015

 

You have no rights to post comments