stars-over-rooftopПосле того, как небольшая дружеская вечеринка у бассейна закончилась, Артур и Таня лежали на теплой крыше своего резорта, обнявшись и глядя на звезды. Настроение было приподнятым, безмятежным, располагающим к расслабленному ничегонеделанию с легкими обертонами возвышенности.

– Представь себе, как на эти звезды смотрели наши далекие предки... – начала Таня.

– Мне кажется, для них это было совершенно другое зрелище, – с улыбкой ответил Артур, – без огней вездесущего ночного освещения смотрели они на созвездия своими зоркими глазами, не ослепленными экранами мониторов, угадывая за каждой звездой свой особый мир. И описывая друг другу догадки о том, какой он.

– Ну уж нет, – покачала головой Таня, – Это сейчас мы видим за звездами миры. А они – нет. Даже не подозревали, что это огромные расплавленные шары. Как же прогресс представлений о реальности?

– Может быть. Зато это позволяло им выстраивать в воображении миры значительно более причудливые и изощренные, чем созданный сериалами BBC. Например, представлять себе, как Гераклит, что звезды – это дырочки в темной материи неба, приоткрывающие неведомую белую субстанцию. А этот прогресс, о котором ты говоришь, он действительно существует? – с деланным удивлением повернул к ней голову Артур.

– По крайней мере теперь мы не верим в сущностей, богов, духов и прочих мифологических персонажей, подобно тоже же Гераклиту, – откликнулась Таня.

– Ой ли? Ты никогда не замечала, что мифология давно перекочевала в министерства, ведомства и кабинеты и благополучно воспроизводит себя в административном аппарате? Божества архаики спокойно проникают в реальность через приоткрытую заднюю дверь коллективного бессознательного государственных образований. Самые важные события в жизни людей протекают под эгидой этих всемогущих метафизических сущностей. Например, ЗАГСа.

– Да уж, меня всегда удивляла эта казенная обезличенность инстанций, в которых происходит переход человека в другой статус, – с улыбкой поддержала Таня, – И примеров-то довольно много. Один только Главк чего стоит!

– Древнегреческое божество Главк... – как бы пробуя на вкус и смакуя это слово, протянул Артур, –  Ведь это только верхушка айсберга. Помнишь старый социалистический анекдот: «Раньше говорили Слава великому Августу! Теперь – слава великому Октябрю»!

– Все это и впрямь странновато. Особенно, когда видишь название типа «проспект 60-летия Октября». В этом случае Октябрь самопроизвольно читается не как название месяца, а именно как имя бога, героя или, в крайнем случае, императора.

– У нас же существуют целые региональные пантеоны. Только вдумайся в суть разветвленной мифологии, в которой обитают ОКАТО, ОКУД, БИК, ОГРН, ЕГРЮЛ. КУДИР, в конце концов! До конца непонятно, то ли это названия божеств, то ли заклинания.

– Больше похоже на заклинания. Но если это примеры серой магии, то существует еще одна ветвь – откровенно черные заклятия: МРЭО, ГИБДД, КПЗ, СИЗО, ШИЗО. Сюда же можно присовокупить ОМОН и ОБЭП, – немного подумав, внесла свою лепту Таня.

– По всей видимости, есть еще и инвертированная ветвь: проклятия, которые налагаются на некоторые категории населения и вынуждают их носить на себе как клеймо. Особенно повезло в этом плане адептам Минобраза, то есть учителям, я хотел сказать. Чего стоит сакраментальное: «Простите, я не педорг, а педобраз из МУДО»? При том, что расшифровывается эта мудреная сентенция всего лишь: «Я не педагог-организатор, я педагог дополнительного образования из муниципального учреждения дополнительного образования».

– Да, и видимо здесь не обошлось без Педучилища, – добавила Таня.

– Помню, был такой мультфильм «КОАПП». Никогда не забуду слезы смеха, которые при просмотре этого мультика буквально лились из глаз бьющейся в истерике главбушки Евгеши – хорошей знакомой моей матери.

20141110111523– Даже рядовые главбушки чувствовали странноватый характер этих понятий. При том, что судьбоносное влияние на жизнь каждого из них Кодекса об административных правонарушениях никто не отменял. Так что смех всегда был именно сквозь слезы.

– Но, согласись, в этой ветви иерархии венчает все великий Кадастр! Я даже наблюдал, как люди в министерствах и ведомствах поднимали за него тосты! Без шуток! Натурально чокались и возносили возлияния за Кадастр. Причем, со временем одни божества становились более популярными, а другие – менее. А Кадастр оставался. Видимо, название настолько звучное, что совершенно занимает свою верхнюю полку в коллективном бессознательном.

Вообще, это коллективное бессознательное чиновников весьма интересно эволюционирует: если анализировать смену аббревиатур при переходе от советской ментальности к постсоветской, можно сделать вывод о наличии тренда в сторону многобожия. Отчетливо выраженная монотеистическая вертикальная иерархия, пронизывающая собой эпохальное противостояние «Ад. Центра и Рай. Центра» при совке, сменилась в девяностые и нулевые почти индуистской феодальной раздробленностью множества мелких и ведомств и комитетов регионального значения. Теперь же наблюдается обратный откат в сторону централизации, что совершенно четко коррелирует с наметившимся трендом к установлению православия в качестве государственной религии.

Есть еще и "опилки", остающиеся от работы этой системы и знаменующие собой окончательную диссипацию верхних этажей коллективного бессознательного: неологизмы уровня «Бомж». Не все знают, но это звучное словцо произошло всего лишь от казенной аббревиатуры «без определенного места жительства». Или из совсем уж недавних изобретений – "пухто".

– Что? – переспросила Таня.

– Пухто.

– Что это? Похоже на деда Пихто.

– Никогда не догадаешься. Пункт утилизации и хранения твердых отходов! – с тщательно имитируемым канцелярским торжеством провозгласил Артур, забавно воздев палец к небу.

– Да уж. Как много в восприятии мира зависит от языка...

– Я бы даже сказал – от уровня зависимости от языка. Огромное количество малопонятных вещей вокруг нас объясняется достаточно просто, если знать лингвистическую историю их происхождения.

Например, традиционная для русской шизотерики «борьба с умом» объясняется достаточно изящно, хотя и несколько запутанно:

Дело в том, что английское «consciousness» – сознание – очень похоже по звучанию на «cautiousness» – опасливость, бережливость, настороженность. Именно поэтому англо-американский нью-эйдж, основанный на достаточно плоско понятых переводах с пали и санскрита, однозначно растолковал то, что делают правоверные буддийские монахи, как «борьбу с умом». В действительности же в нативном представлении борьба скорее ведется с беспокойством ума, однако, поскольку существование не обеспокоенного ума просто не вписывается в англо-саксонский языковой менталитет, при переводах переводов с английского на русский этот аспект был просто утерян.

Так изначальная буддийская работа с обеспокоенностью ума вследствие цепочки топорных переводов элегантно превращается... превращается в борьбу с умом как таковым. При наложении же на русскую ментальность этот момент в наших школах вообще стал самым главным, обретя прямо-таки исступленную беспощадность – поскольку выступил символом отчаянного сражения русского за свою идентичность с симулякром «чуждого», надуманного, западного. Так русский ум стал сражаться с самим собой посредством английских переводов буддийских текстов с пали через тибетский. Добро пожаловать в постмодернистскую современность.

– А что, изначально в буддизме действительно не было момента борьбы со своим умом?  поинтересовалась Таня.

– Борьбы – однозначно нет. Ум воспринимался, да и воспринимается по сей день, метафорически говоря, как компьютер. И одна из задач, с ним связанных, заключается в обеспечении хорошей, устойчивой и бесперебойной работы всех его схем и элементов. Беспокойство, негативные эмоции и прочие глюки, вызванные переданными по наследству вирусами, воспринимаются именно как помехи, а не как само существо компьютера. И это проявляется в одном значимом моменте.

Фигурально выражаясь, помимо задачи деинсталляции вредоносных программ, прошитых глубоко в бессознательном, для достижения желаемого состояния идеальной работы системы требуется еще и установить затем рабочее ПО. Т.е. без послушного, отлаженного, корректно работающего ума достижение просветления маловероятно.

– Какой-то прямо совершенно другой буддизм.

– Именно. Совершенно другой. На этот счет вообще бытует невероятное количество разнообразных заблуждений.

Например, относительно контроля над мыслями. На Западе при осмыслении психических процессов привычно используют следующую секвенцию: от неосознанной некомпетентности по отношению к чему-то – к осознанию этой некомпетентности, далее – осуществлению осознанных действий по обретению компетентности, и затем – к переводу этих действий в режим бессознательной компетентности, что считается вершиной всей цепочки.

Для продуктивной же работы с уровнем осознанности, предполагаемым некоторыми буддийскими практиками, должна иметь место другая последовательность: от полной неосознанности к бессознательному контролю, затем – к сознательному контролю, и далее – к актуальному осознаванию.

Это похоже на углубление навыка владения каким-либо языком. Сначала ты им вообще не владеешь, затем – в том случае, если речь идет о родном языке – владеешь бессознательно, но вполне уверенно, исключая только некоторые особенно заковыристые его аспекты, затем – пытаясь осмыслить эти аспекты и постепенно постигая скрытую за ними механику – начинаешь сознательно выстраивать новое, углубленное понимание языка, и затем – переходишь к актуальному осознаванию того, как работают эти глубинные структуры в тебе прямо сейчас, параллельно с формулировкой высказывания.

Язык является хорошим примером именно потому, что само сознание является в некотором смысле разновидностью внутреннего языка. Оно тоже структурирует мир по определенным правилам, реализуемым чаще всего бессознательно. Одна из задач практики – осознать эти правила. В той мере, в которой сознание произвольно, оно основывается на некоем самоизменяемом коде. Если код не осознан – нет самоизменения, нет произвольности. Соответственно, нет и устойчивых достижений. Есть только бесконечная борьба с умом – бессмысленная и беспощадная, – Артур улыбнулся.

– Почему же тогда так много людей настойчиво борются с умом, как будто не замечая и не ощущая этого?

– Потому что их выбило в чужой вэйланс.

– Что такое вэйланс? – удивилась Таня.

– Как бы тебе это объяснить… Есть такое понятие, позаимствованное еще из дианетики  и за это преданное, разумеется, сегодня анафеме  поэтому нечасто используемое, но по содержанию достаточно глубокое и сложное. Объяснение того, что это такое, даже в первоисточниках довольно путаное и мало что проясняет, поэтому давай оставим только само слово, считая, что оно ничего не обозначает – и я постараюсь дать его определение «с нуля».

Вейланс – это конкретный способ восприятия реальности, который у тебя есть на текущий момент. Легче всего наблюдать его изменения на примере с «амбивалентными видео» – например, с вращающейся балериной. Знаешь такие?

balerina– Да, это там, где показан набор пикселей, условно напоминающий контуры балерины, – и вращаться он может в две разные стороны, в зависимости от установок того, кто смотрит.

– Именно. И каждый из способов восприятия этой балерины можно назвать определенным вэйлансом.

– То есть вэйланс – это способ видеть вещи?

– Да, но не только. Видеть, слышать, воспринимать и даже эмоционально принимать. В вэйланс при таком понимании будут входить не только зрительные образы, а вообще все, что ты воспринимаешь на текущий момент.

А теперь задай себе вопрос: тот способ, которым ты сейчас воспринимаешь все окружающее, – твой или не твой?

– В смысле? А чьим же он еще может быть? – с некоторым недоверием спросила Таня.

– Представь себе, что кто-то несколько раз в твоей жизни, пока ты была ребенком, поменял направление вращения балерины. Не спрашивай меня, каким образом, но это, условно говоря, и будет пресловутым вредоносным ПО. И теперь ты воспринимаешь это вращение так, как ему было нужно, не в силах перестроиться на свой первоначальный, нативный, способ восприятия. Не в силах – потому что то, что произошло с тобой, невыразимо в словах. Но самое страшное – оно даже невыразимо в ощущениях и воспоминаниях. Не осталось возможности передать средствами получившейся в результате этого акта системы то, что с ней произошло. Если бы ты могла вспомнить моменты перестройки восприятия или как выглядел мир до них, тем самым ты смогла бы вернуть потерянный рай своего чистого восприятия. Но время идет, а мир-балерина все крутится, крутится, крутится… В одну и ту же сторону. И вполне вероятно – не в твою.

– А как понять, в мою сторону всё крутится или нет?

– Лучшим критерием здесь, как ни странно, будет ощущение смысла в своем наличии в окружающем мире, наличие приятных эмоций – таких, как радость, эйфория или экзальтация – ну и систематическое творчество, которое закономерно результирует в этом случае собой все аспекты твоей жизни.

Если радость и творчество сопровождают тебя по жизни – волноваться в целом не о чем. Если же с этим напряженка – значит, что-то не так. Впрочем, люди интуитивно это чувствуют.

– Ты знаешь, пока я тебя слушала, мне пришла в голову другая аналогия – есть последовательность тонов в музыке, которую тоже можно воспринимать двояко. И раньше жизнь казалась мне прекрасной мелодией. Но однажды кто-то толкнул меня или еще каким-то подлым способом прервал процесс этого безмятежного прослушивания. И я стала воспринимать мелодию «обратной», инвертированной стороной. Оказалось, что так тоже можно, но теперь она гораздо менее красива, эстетична и притягательна. Отсюда – общая демотивация, исчезновение интереса. Жить, вынужденно слушая такую мелодию, просто не хочется.

– Да, – кивнул Артур –  Эта аналогия – лучшее доказательство того, что ты действительно понимаешь суть вэйланса. В реальности же все усложняется тем, что вариантов для «прочтения» или «слышания» этой мелодии жизни невероятное множество. То есть, измерений интерпретации мира невообразимо больше, чем даже эмоций. Эмоциональная окраска – это всего лишь один из аспектов.

И обычный человек, с детства выбитый из своего вэйланса, барахтается в этом чужеродном напластовании иллюзорного на нереальное, которое невозможно даже отразить в словах. Но от которого, между тем, зависит вся его жизнь. И открыть заново эту чудесную мелодию может только как невероятное дополнительное измерение, в существование которого ему уже даже не верится. Свое измерение.

– Похоже на «плоскатиков» Эббота, – улыбнулась Таня, –  Существ, которые не осознают наличия третьего измерения, передвигаясь только в двух, хотя ничего, кроме отсутствия этого осознания, им это делать не мешает.

– Похоже, – согласился Артур, – Но только в случае с реальными вэйлансами кое-что все-таки мешает. При вторжении способ восприятия «перекручивается»: представь, если перекрутить все мышцы, кости, связки и сухожилия твоего тела набок – как ты себя будешь чувствовать?

Помнишь нашу старую метафору с шариками-эго? Так вот, при смещении вэйланса шарик перекручивается, воздух перестает свободно проходить между его частями, и в итоге человек может полноценно надувать и – как следствие – управлять только маленьким резиновым подобием пальца. Остальное оказывается заблокированным. Это и есть «не-своя жизнь» на уровне ощущений. Поэтому люди часто ощущают, что по жизни их жестоко обманули и что-то "свернули". А как именно – не могут сказать.

Не могут потому, что для осознания самого факта перекрученности нужно хотя бы смутное воспоминание о том, что значит полный объем.

– Или хотя бы – понимание того, что этот объем существует. А не только привычная плоскость – добавила Таня.

– Именно так. Для возврата в свой вэйланс один из самых важных шагов – прочувствовать и воспринять саму концепцию множественности измерений восприятия. Так, чтобы можно было ориентироваться в этом пространстве – и даже приступить к его картографированию. Именно в этом благородном деле и помогает «внутренний язык», без которого все потенциальные состояния будут лишены якорей, позиций и ориентиров.

– Выходит… Не такой уж он и внутренний – с некоторым сомнением протянула Таня. – Если мы сейчас об этом говорим. И даже, вроде бы, понимаем друг друга.

– Ну, можешь считать это как раз той самой ситуацией, когда шарик под воздействием закачиваемого воздуха распрямляется, – улыбнулся Артур. – Да. Говорим. Хвала Великому Кадастру! И очень хотелось бы верить, что действительно понимаем…

Безмолитвенный А.С. © 2016

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить