Артур сидел в Magic Garden рукотворном саду камней рядом с небольшим водопадом на Самуи – и наблюдал за тем, как струи устремляются вниз, создавая хаотичную игру микротурбулентностей при соприкосновении с поверхностью небольшого озерца. Сад камней, расположенный в живописной ложбине в лесистых горах, представлял собой, по сути, слегка облагороженный участок джунглей – поэтому антуражем слегка напоминал «Маугли»: с толстых нижних веток баньянов свисали лианы, зелеными проводами оплетая близко расположенные скульптуры. Птицы пели где-то в переплетении тонких верхних ветвей. Доносилось легкое благоухание франжипани. Всё это каким-то трудноуловимым образом помогало мыслям легко и плавно струиться, образуя причудливые и утонченные узоры:

Вследствие диалектики взаимопереплетения атмана и анатмана важнейший момент, из-за которого не удается постоянно поддерживать випашьяну на должном уровне, заключается в том, что обычно мне просто нечего наблюдать в своей психике.

Крайности тут могут быть две: либо всё внимание направлено на какой-то объект, и не остается "свободных", незадействованных в этом усилии психических структур, которыми можно было бы реализовать акт самонаблюдения; либо, наоборот, всё оно погружено в самонаблюдение – и не остается не вовлеченных в этот процесс частей психики, за которыми можно было бы наблюдать.

Следовательно, выход заключается в том, чтобы структурировать сознание таким образом, который совмещает в себе наблюдающую и наблюдаемую части. Причем, всё это должно быть реализовано именно «сейчас», в данном мгновении – поскольку наблюдение прошлого это уже воспроизведение, реконструкция, и его надежность крайне сомнительна. Такой подход вводит в теорию сознанию всю проблематику парадокса Рассела и фрактала как способа его последовательного преодоления.

Только сознание, реализованное как фрактал, содержащее наблюдение за частью себя в своей структуре, может реализовать плодотворную и точную рефлексию, необходимую для полноценной интроцепции – созерцания чего-то существенного в медитации. Что же это за сознание, реализованное как фрактал?

По лиане над его головой пробежал небольшой геккон. Артур расслабленно посмотрел на него, затем перевел взгляд обратно на водоворотики под водопадом, продолжая размышление:

Фрактал – это мысль, содержащаяся в мысли. Например, мысль о том, что я хочу сделать в следующий момент, находится в более целостной мысли, пробегающей в моем сознании сейчас. Как бы завёрнута в неё. И умение менять направление течения мысли зависит от умения работать со всем фракталом мысли, модифицировать его так целостно и в то же время избирательно, чтобы желаемое изменение удалось.

Итак, фрактальный режим мышления – это совпадение вмещающей и вмещаемой мысли. Контейнирующей и контейнируемой.

Но как подобраться к такому восприятию? В мысли о чем именно вмещающее может совпасть с вмещаемым? Вероятно, о том, что называется «Я». О том, что, собственно, и мыслит в данный момент. А если еще точнее – о том акте интроцептивного созерцания этого «Я», которым оно воспринимается не как денотат, а как реальная феноменологическая данность. Для этого нужно, чтобы «Я» воспринималось, созерцалось целостно. Не просто как вырезанный с помощью дистинкторов фрагмент. Нужно, чтобы этим «Я» описывалось само целое, вся психика на данный момент времени. В этом случае содержимое каждого «слайса», каждого среза-мгновения представляется с «вмещающей» стороны целым, а с «вмещаемой» – состоящим из сенсомоторного, эмоционального, синтаксического кругов, вставленных друг в друга, и той структуры, которой это созерцание и обеспечивается. Только в такой позиции появляется возможность изменять структуру психики осознанно и точно. Во всех остальных будет иметь место бесплодная попытка хаотично сдвигать части Кубика-Рубика – да еще и так, чтобы при этом избежать по возможности изменения целого. Разумеется, это почти нереализуемо…

Артур чуть помедлил, концентрируясь на шуме водопада и вспоминая случаи проявления фрактального режима в своей жизни. Ими вполне закономерно оказались медитативные состояния:

Вхождение в дхьяну и есть достижение фрактала. Восхождение по лестнице дхьян знаменует собой увеличение части психики, доступной самонаблюдению: поначалу небольшая на первой дхьяне, она становится всеобъемлющей и сравнивается с целокупностью "организма сознания" на пятой.

Итак, само усилие, которое осуществляется для входа во фрактальный режим, есть усилие по достижению дхьяны. И поначалу оно всегда осуществляется случайно, поскольку просто нет возможности решить проблему «холодного старта» медитации. На «нулевой дхьяне», свойственной всем нормальным людям, просто нельзя уловить что-то содержательное в психической структуре в процессе самонаблюдения. Именно потому, что наблюдающая часть, одновременно всегда являющаяся наблюдаемой, полностью направлена на какой-либо «внешний» объект. Чаще всего – объект, задаваемый языком. И не имеющий прямого отношения к наблюдаемым психическим реалиям.

Получается, что повышение осознанности – это увеличение части отражаемого психикой в себе же самой. Этим определением сразу вводится идея фрактала как коридора саморепрезентации.

Артур перевел взгляд на свое отражение в заводи под водопадом, и фрактал предстал ему как визуальная метафора. Контуры в ней выступали зеркалами, что-то отражающими. В первую очередь – друг друга.

Сенсомоторный контур, будучи "первичным" зеркалом, в обычном состоянии отражает воспринимаемые объекты. Эмоциональный – правила оперирования сложными конгломератами гештальтов сенсомоторного. Если настроить эмоциональный контур так, чтобы он отражал сенсомоторный, тогда, в соответствии с этой метафорой, первый контур должен был, хотя бы частично, начать отражать второй. Получается зеркальный коридор, являющийся разновидностью фрактала. Видимо, именно в результате такого "взаимного отражения" в глубине второго контура и появляется эфемерный, "зазеркальный" третий. Эта метафора помогала также высветить основную проблему, которая заключалась в том, что зеркала обычно направлены не точно друг на друга. Поэтому зеркальный коридор в практике обычного человека «изгибается», постепенно, с каждым новым отражением смещаясь за границы воспринимаемого.

В состоянии «нулевой дхьяны» количество «зеркал» в нём гарантированно не превышает 3, причем третье видно только частично, да и то не всегда. Получается, что в обычном состоянии «обращенности внимания вовне» зеркала вообще не образуют коридор, будучи направленными на внешние объекты. Это привычная для человека нашей культуры установка. Поэтому и приходится прилагать особые усилия, чтобы посредством медитации войти в режим самосозерцания – зеркальный коридор взаимных отражений, каждое из которых является контуром. И добиваться такой точности «взаимонаведения», при которой в глубине этого зеркального колодца покажется четвертый, а может быть, и пятый контуры.

Что этому мешает? Во-первых, так называемые волны. Искажения, покрывающие поверхность зеркал. Они вызваны «естественным дрейфом» жизни – то есть, в конечном итоге, постоянно втекающим сенсорным потоком – и могут быть сенсомоторными, эмоциональными и даже синтаксическими. В зависимости от зеркала, которое искажают.

Во-вторых, сама взаимная конфигурация зеркал, которая может давать анфиладу отражений, а может и не давать. В соответствие с этой конфигурации, задающей «угол взаимонаправленности», человек при погружении в созерцание будет наблюдать разное. Совершенно необязательно свою же собственную психическую структуру. Вполне возможно, он будет созерцать математические формулы, художественные образы или музыкальные структуры – если фрактал получился со смещениями. То есть фрактальный режим, будучи реализованным на материале разных культур и индивидуальных способов сборки психики, дает не обязательно медитацию, а в целом науку или творчество. А куда и на что именно будет направлено это творчество и эта наука – следующий вопрос. При классической медитативной установке, свойственной культуре индийской цивилизации времен Будды, это творчество было по умолчанию направлено на самопознание и самоизменение. Сегодня же социальный мейнстрим таков, что в результате вхождение во фрактал даст скорее науку или искусство. То есть обычные западные ученые и творческие люди, безусловно, достигают дхьяны. Однако для того чтобы это достижение приводило именно к продуктивному и осознанному самоизменению, нужно добиться особой "идеально прямой" конфигурации взаимоотражения зеркал.

То есть, если задача заключается именно в самоизменении, современность ставит нас в значительно более сложную ситуацию, чем две с половиной тысячи лет назад, при которой зеркала изначально выставлены не так, чтобы отражать друг друга – и поэтому четвертый контур может в лучшем случае изредка мелькать где-то на периферии: случайно и лишь на мгновение, в результате маловероятной удачи, при которой последовательность хаотичных искажений лабиринта кривых зеркал позволяет уловить в глубине третьего отражения что-то ещё. К сожалению, «удача» эта приходит не просто так, а в измененных состояниях сознания, непредсказуемо искривляющих поверхность зеркала сенсомоторного контура – и поэтому длится мгновения и почти невоспроизводима сознательными усилиями. Отсюда – вполне объяснимая тяга ищущей молодежи к психоделикам и Кастанеде, кажущимися едва ли не единственным способом как-то изменить кривизну зеркал в современных условиях. Отсюда же – почти неизбежное разочарование в них.

Артур поднял взгляд на чистое, безоблачное небо, просвечивающее сквозь зеленый полог тропического леса. Получалось, что для достижения более глубокой и стабильной детализации отражений, предполагающей возможность устойчивого четвертого контура, важны два момента: правильная конфигурация зеркал и повышение уровня четкости, достигаемое отсутствием волн и искажений.

Если зеркала выставлены точно друг напротив друга, для дальнейшей работы по самоизменению необходимо «погасить волнение», то есть выстроить  ровную анфиладу не искаженных волнами отражений. Делается это в медитации – посредством сознательного достижения однообразного палимпсеста накладывающихся друг на друга мгновений, заполненных одним и тем же содержанием. И достигается с помощью концентрации на неизменном ментальном объекте – лучше всего, конечно же, на Пустоте, но за отсутствием детального понимания того, что это такое, приходится до поры до времени использовать другие, связанные с аспектом целостной репрезентации своей психики. То есть с "Я".

Но как двигать зеркала, меняя угол? И как не запутаться в этих экспериментах?

Очевидно, для этого необходим достаточно четкий критерий того, в "правильную" ли сторону они сдвигаются. Для обеспечения идеального взаиморасположения важно найти и удерживать правильный вектор развития – фантазм, седиментирующий в себе финальную точку сходимости взаимных отражений. Обычно она куда-то смещена. И это смещение определяет мотивацию человека, структуру его психики и характер невероятно точно. Поскольку их и задает. Формирует "Я+".

Видимо, мастера прошлого работали с этим смещением ученика, влияя через него на всю цепочку действий, определяющих развитие человека. Это и называется «передачей» в серьезных традициях. К сожалению, сейчас мы этого лишены. Соответственно, придется самостоятельно выстраивать этот вектор развития на основе теории.

Значит, придется понять, каким образом можно произвольно, осознанно менять угол наклона зеркал. «Осознанно» в ситуации человека современности тождественно «посредством третьего, синтаксическом контура». То есть с помощью изменения мыслей, как элемента психики, в наибольшей степени поддающегося произвольному контролю. Затем следует найти способ, которым изменение мыслей может привести к изменению эмоционального состояния – то есть второго зеркала – и, если это вообще возможно, продлить этот импульс дальше, так, чтобы достигнутое смещение на эмоциональном контуре приводило к изменениям на сенсомоторном.

За спиной раздались резкие, протестующие крики дерущихся мартышек. Артуру пришло в голову, что в момент засыпания зеркала переходят в позицию "ненаправленности" друг на друга, в результате чего отражение выходит за край и исчезает – вместе с сознанием. На последующих фазах сна угол наклона постепенно и медленно восстанавливается – вплоть до полного пробуждения. Значит, усилие по повороту зеркала следует искать в этой области. Однако существовала еще одна проблема устойчивость полученного отражения.

Отсутствие «волн» и стабильность ума должны приводить к повышению точности отражения и "прояснения" всех аспектов отражаемого, в том числе и синтаксических. То есть – к ситуации «спонтанной гениальности», при которой доступ к смыслу осуществляется быстро, точно, на длительное время и без искажений. В повседневном состоянии «нулевой дхьяны» такое почти не наблюдается. Обеспечить подобное способна только особая дисциплина, которой пока в сформированном виде ещё нет в западной психологии. Что-то наподобие «логики смысла», только не извращенно-делёзовской, а настоящей. Именно она должна обеспечивать уровень тонкости работы с семантикой, значительно превышающего естественно-языковой.

Артур интенсивно ощущал иллюзорность всего этого коридора отражений, глядя на золотистых карпов, резвящихся в водоеме. Если следовать метафоре, получалось, что для его создания необходимо всего два зеркала. Только они и обладали хоть какой-то реальностью.

Соответственно, конститутивными, определяющими для всей этой системы отражений являются не внутренние контуры, а внешние – сенсомоторный и эмоциональный, – которые и будут аналогами двух зеркал.

Именно из их взаимной репрезентации и возникает вся анфилада отражений. Значит, и критическая для достижения фрактального режима созерцания операция по смещению должна производиться в первую очередь на этих двух уровнях. И при этом инициироваться с третьего, полностью "иллюзорного"... Да, непросто. Можно попробовать начать с другого конца: как воспринимается «изнутри» это первичная данность психики самой себе на сенсомоторном контуре: когда второе зеркало отражается в первом? Очевидно, как  интроцепция – то, что в буддистских текстах фигурирует под названием «ум-дверь». То есть интроцепция это ситуация, при которой два внутренних контура рассматриваются с позиции внешнего, сенсомоторного – так, как будто бы они были даны ему как одно из сенсорных ощущений. "Ум-дверь" существует как отражение в первом зеркале, наравне с «глаз-дверью», «ухо-дверью» и т.д.

Значит, – продолжал размышление Артур, – получается, что в рамках медитации принципиально важно напрямую воспринимать данные от своей «ум-двери», то есть то, что возникает на сенсомоторном контуре как определенное… целостное ощущение от текущего эмоционального и ментального состояния. .

Поразмыслив над возможностью репрезентировать содержание интроцепции как-нибудь по-другому, например, в визуальной или аудиальной модальностях, как зрительные образы или звуки, Артур отверг эту мысль. Очевидно, за ней лежал путь к синестезии, шизотерике и нарастающей с каждым шагом путанице, переходящей в вялотекущий нью-эйдж. Интроцепция же совершенно определенно не была кинестетическим ощущением, не была она также и визуальным восприятием, что исключало возможность спутать ее с одной из других "пяти сенсорных дверей". И даже с эмоциональным ощущением – поскольку реализовывалась интроцепция на сенсомоторном контуре. 

Да уж. В прямом смысле – «самовосприятие» – подумалось ему. Как же в реальном феноменологическом опыте проявляется эта "ум-дверь"? Где можно ухватить ее? Например, в ситуации смещения состояния в ходе трипа. По сути, в этот момент есть возможность «ощутить» в этом специфическом смысле изменение баланса нейромедиаторов в своем мозгу. То есть отследить «самовосприятие» в первом зеркале, которое задает рамку для возникающих впоследствии эмоций и мыслей. Не решив вопрос, связанный с тем, как организованы интроцептивные гештальты сенсомоторного контура, формирующие это «самовосприятие», нельзя продвинуться серьезно вперед.

А что это за гештальты? Например, «пространство», «время», «Я», «мир». Именно с ними и предстоит работать. Научиться пересобирать по-другому. Подобно кубу Неккера или вращающейся балерине. Часть из этих гештальтов, судя по всему, достаточно неплохо собраны – скажем, пространство; часть, очевидно – абсолютно и фатально ошибочны, иллюзорны, например, время или «Я».

По всей видимости, в отношении каждого из них была допущена фундаментальная ошибка. Еще в самом начале. Это и называется иллюзией. И иллюзию эту нужно исправить. Собственно, данное обстоятельство и является гарантией того, что процедура реинтерпретации вообще осуществима. Ведь её можно осуществить только в динамической перцептивной среде, предполагающей возможность многозначного толкования – а значит, и ошибки.

Закрыв глаза, Артур решил собрать всю картину воедино – и пробежаться по цепочке мыслей еще раз, добавив в рассмотрение интроцепцию:

Итак, для реального изменения состояния психики нужно осуществить операцию реинтерпретации интроцептивных гештальтов, аналогичную повороту вращающейся балерины. Реинтерпретировать данные от "ум-двери". Собрать их по другому принципу, так же, как в случае с кубом Неккера, когда от видения «плоской» фигуры я перехожу к «трехмерной». Сделать это можно только во фрактальном режиме точного взаимоотражения зеркал.

Фрактальный аспект присутствует в моем сознании постоянно даже на уровне нулевой дхьяны. Именно благодаря ему у меня есть тот минимум осознанности, который необходим для «произвольного» воспоминания или представления. Значит, надо понять, схватить принцип, по которому он реализован, и поставить под контроль, развив до возможного предела. Войдя в режим созерцания зеркального коридора «вместе» с этим принципом. Но сделать это можно только, разобравшись со всеми аспектами фрактала, в первую очередь, со временем.

Если включать в рассмотрение время, метафора скорее будет напоминать следующую: камера, снимающая экран, на который выводится изображение с камеры. Зеркало в зеркале – это всего лишь статичное приближение. Если же рассматривать ситуацию с камерой, то время вводится в метафору за счет того, что изображение каждого следующего уровня зеркальной вложенности «прогружается» с задержкой, необходимой для пробегания сигнала – слой за слоем. Это и создает субъективное восприятие времени – и, как следствие, палимпсест седиментированных друг на друга мгновений.

То есть время и есть то, что выстраивает анфиладу отражений – кадр за кадром. Соответственно, осознанность – это возможность «схватить» и удерживать фрактальный режим на некотором уровне для того, чтобы постоянно корректировать дальнейшее продвижение этого зеркального коридора – одновременно с его построением. Повышение уровня осознанности – увеличение глубины и точности этого рефлексивного параллакса.

На каком-то незначительном уровне эта способность у меня уже есть. Осталось продумать технику, с помощью которой можно было бы создать условия для реализации постоянно обновляемого усилия по осуществлению рефлексивного параллакса, самосхватыванию. Это как раз и сформирует «идеальную» ситуацию самонаблюдения, при которой одна часть психики созерцает другую. Что в итоге даст вхождение во фрактал отражений...

Поток мыслей прекратился. Вокруг щебетали птицы, журчал ручей, вытекающий из озерца под водопадом, кремовая белочка с длинным пушистым хвостом пробежала по ветке. Артур же просто сидел и дышал, постепенно расслабляясь, и улыбка на его лице становилась всё более мягкой и умиротворенной.

© А. С. Безмолитвенный, 2018

 

You have no rights to post comments