Артур сидел в саду камней рядом с небольшим водопадом и наблюдал за тем, как струи устремляются вниз, образуя хаотичное поле боя микротурбулентностей при соприкосновении с поверхностью небольшого озерца. Сад камней, расположенный в живописной ложбине в лесистых горах, представлял собой, по сути, слегка облагороженный участок джунглей – поэтому антураж напоминал «Маугли»: с толстых нижних веток баньянов свисали лианы, зелеными проводами переплетая близко расположенные деревья. Птицы пели где-то в тонких верхних ветвях. Доносилось легкое благоухание франжипани. Всё это каким-то трудноуловимым образом помогало мыслям Артура легко и плавно струиться, образуя причудливые и утонченные узоры:

Важнейший момент, из-за которого не удается по-настоящему медитировать, заключается в том, что обычно человеку просто нечего наблюдать в своей психике.

Крайности тут могут быть две: либо всё сознание направлено на какой-то объект, и не остается свободных психических структур, которыми можно было бы реализовать акт самонаблюдения; либо, наоборот, всё сознание уходит на самонаблюдение – и не остается не вовлеченных в этот процесс частей психики, за которыми можно было бы наблюдать.

Следовательно, выход заключается в том, чтобы иметь сознание, структурированное таким образом, чтобы совмещать в себе наблюдающую и наблюдаемую части. Причем, всё это именно «сейчас», в данном мгновении – поскольку наблюдение прошлого это воспоминание, и его надежность крайне сомнительна. Такой подход вводит в теорию сознанию всю проблематику парадокса Рассела и фрактала как способа его последовательного преодоления.

Только сознание, реализованное как фрактал, содержащее наблюдение за частью себя в своей структуре, может реализовать плодотворную рефлексию, необходимую для того, чтобы что-то действительное созерцать в медитации. Что же это за сознание, реализованное как фрактал?

По лиане над его головой пробежал небольшой геккон. Артур расслабленно посмотрел на него, затем перевел взгляд обратно на водоворотики под водопадом, продолжая размышлять:

Фрактал – это мысль, содержащаяся в мысли. Например, мысль о том, что я хочу сделать в следующий момент, находится в более целостной мысли, пробегающей в моем сознании сейчас. Как бы завёрнута в неё. И умение менять направление течения мысли зависит от умения работать со всем фракталом мысли, модифицировать его так целостно и в то же время избирательно, чтобы желаемое изменение удалось.

Итак, фрактальный режим мышления – это совпадение вмещающей и вмещаемой мысли.

Но как подобраться к такому восприятию? В мысли о чем именно вмещающее может совпасть с вмещаемым? Вероятно, в том, что называется «Я». Которое, собственно, и мыслит в этот момент. А если еще точнее – в созерцании этого «Я», не как денотата, а как реальной внутренней данности. Для этого нужно, чтобы «Я» воспринималось, созерцалось целостно. Не просто как вырезанный с помощью семантики фрагмент, не просто как часть какого-то более общего смыслового целого. Нужно, чтобы этим «Я» описывалось само целое, вся психика на данный момент времени. В этом случае содержимое каждого «слайса», каждого среза-мгновения представляется с «вмещающей» стороны целым, а с «вмещаемой» – состоящим из сенсомоторного, эмоционального, семантического кругов, вставленных друг в друга, и той структуры, которой это созерцание и обеспечивается. Только в такой позиции появляется возможность изменять структуру психики осознанно. Во всех остальных будет иметь место бесплодная попытка сдвинуть только часть Кубика-Рубика – так, чтобы при этом избежать изменения целого. Разумеется, это невозможно…

Артур чуть помедлил, концентрируясь на шуме водопада и вспоминая случаи проявления фрактального режима в своей жизни. Ими вполне закономерно оказались медитативные состояния.

Вхождение в дхьяну и есть достижение фрактала. Восхождение по лестнице дхьян знаменует собой увеличение части психики, доступной самонаблюдению: поначалу небольшая на первой дхьяне, она становится всеобъемлющей и сравнивается с целым организма сознания на пятой.

Итак, само усилие, которое осуществляется для входа во фрактальный режим, есть усилие по достижению дхьяны. И поначалу оно всегда осуществляется случайно, поскольку просто нет возможности решить проблему «холодного старта» медитации. На «нулевой дхьяне», свойственной всем нормальным людям, просто нельзя уловить что-то содержательное в психической структуре в процессе самонаблюдения. Именно потому, что наблюдающая часть, одновременно всегда являющаяся наблюдаемой, полностью направлена на какой-либо «внешний» объект. Чаще всего – объект, задаваемый языком. И не имеющий прямого отношения к наблюдаемым психическим реалиям.

Получается, что повышение осознанности – это увеличение части отражаемого психикой в себе же самой. Этим определением сразу вводится идея фрактала как коридора саморепрезентации.

Артур перевел взгляд на свое отражение в заводи под водопадом, и фрактал предстал ему как визуальная метафора. Контуры в ней выступали зеркалами, что-то отражающими. В первую очередь – друг друга.

Сенсомоторный контур, будучи "первичным" зеркалом, в обычном состоянии отражает воспринимаемые объекты. Эмоциональный – правила оперирования сложными конгломератами гештальтов сенсомоторного. Если настроить эмоциональный контур так, чтобы он отражал сенсомоторный, тогда, в соответствии с этой метафорой, первый контур должен был, хотя бы частично, начать отражать второй. Получается зеркальный коридор, являющийся разновидностью фрактала. Видимо, именно в результате такого "взаимного отражения" в глубине второго контура и появляется эфемерный, "зазеркальный" третий. Эта метафора помогала также высветить основную проблему, которая заключалась в том, что зеркала обычно направлены не точно друг на друга. Поэтому зеркальный коридор в практике обычного человека «изгибается», постепенно, с каждым новым отражением смещаясь за границы воспринимаемого.

В состоянии «нулевой дхьяны» количество «зеркал» в нём гарантированно не превышает 3, причем третье видно только частично, да и то не всегда. Получается, что в обычном состоянии «обращенности внимания вовне» зеркала вообще не образуют коридор, будучи направленными на внешние объекты. Это привычная для человека нашей культуры установка. Поэтому и приходится прилагать особые усилия, чтобы посредством медитации войти в режим самосозерцания – зеркальный коридор взаимных отражений, каждое из которых является контуром. И добиваться такой точности «взаимонаведения», при которой в глубине этого зеркального колодца покажется четвертый, а может быть, и пятый контуры.

Что этому мешает? Во-первых, так называемые волны. Искажения, покрывающие поверхность зеркал. Они вызваны «естественным дрейфом» жизни – то есть, в конечном итоге, постоянно втекающим сенсорным потоком – и могут быть сенсомоторными, эмоциональными и даже семантическими. В зависимости от зеркала, которое искажают.

Во-вторых, сама взаимная конфигурация зеркал, которая может давать анфиладу отражений, а может и не давать. В соответствие с этой конфигурации, задающей «угол взаимонаправленности», человек при погружении в созерцание будет наблюдать разное. Совершенно необязательно свою же собственную психическую структуру. Вполне возможно, он будет созерцать математические формулы, художественные образы или музыкальные структуры – если фрактал получился со смещениями. То есть фрактальный режим, будучи реализованным на материале разных культур и индивидуальных способов сборки психики, дает не обязательно медитацию, а в целом науку или творчество. А куда и на что именно будет направлено это творчество и эта наука – следующий вопрос. При классической медитативной установке, свойственной культуре индийской цивилизации времен Будды, это творчество было по умолчанию направлено на самопознание и самоизменение. Сегодня же социальный мейнстрим таков, что в результате вхождение во фрактал даст скорее науку или искусство. То есть обычные западные ученые и творческие люди, безусловно, достигают дхьяны. Однако для того чтобы это достижение приводило именно к продуктивному и осознанному самоизменению, нужно добиться особой "идеально прямой" конфигурации взаимоотражения зеркал.

То есть, если задача заключается именно в самоизменении, современность ставит нас в значительно более сложную ситуацию, чем две с половиной тысячи лет назад, при которой зеркала изначально выставлены не так, чтобы отражать друг друга – и поэтому четвертый контур может в лучшем случае  изредка мелькать в отражении: случайно и лишь на мгновение, в результате маловероятной удачи, при которой последовательность хаотичных искажений лабиринта кривых зеркал позволяет уловить в глубине третьего отражения что-то ещё. К сожалению, «удача» эта приходит не просто так, а в измененных состояниях сознания, непредсказуемо искривляющих поверхность зеркала сенсомоторного контура – и поэтому длится мгновения и почти невоспроизводима сознательными усилиями. Отсюда – вполне объяснимая тяга ищущей молодежи к психоделикам и Кастанеде, кажущимися едва ли не единственным способом как-то изменить кривизну в современных условиях. Отсюда же – почти неизбежное разочарование в них.

Артур поднял взгляд на чистое, безоблачное небо, просвечивающее сквозь зеленый полог тропического леса. Получалось, что для достижения более глубокой и стабильной детализации отражений, предполагающей возможность устойчивого четвертого контура, важны два момента: правильная конфигурация зеркал и повышение уровня четкости, достигаемое отсутствием волн и искажений.

Если зеркала выставлены друг напротив друга правильно, для дальнейшей работы по самоизменению необходимо «погасить волнение», то есть выстроить  ровную анфиладу не искаженных волнами отражений. Делается это в медитации – посредством сознательного достижения однообразного палимпсеста накладывающихся друг на друга мгновений, заполненных одним и тем же содержанием. И достигается с помощью концентрации на неизменном ментальном объекте – лучше всего, конечно же, на Пустоте, но за отсутствием детального понимания того, что это такое, приходится до поры до времени использовать другие, связанные с аспектом целостной репрезентации своей психики. То есть с "Я".

Но как двигать зеркала, меняя угол? И как не запутаться в этих экспериментах?

Очевидно, для этого необходим достаточно четкий критерий того, в "правильную" ли сторону они сдвигаются. Для обеспечения идеального взаиморасположения важно найти и удерживать правильный вектор развития – фантазм, седиментирующий в себе финальную точку сходимости взаимных отражений. Обычно она куда-то смещена. И это смещение определяет мотивацию человека, структуру его психики и характер невероятно точно. Поскольку их и задает. Формирует Я+.

Видимо, мастера прошлого работали с этим фантазмом ученика, влияя через него на всю цепочку действий, определяющих развитие человека. Это и называется «передачей» в серьезных традициях. К  сожалению, сейчас мы этого лишены. Соответственно, придется самостоятельно выстраивать этот вектор развития на основе теории.

Значит, придется понять, каким образом можно произвольно, осознанно менять угол наклона зеркал. «Осознанно» в ситуации человека современности почти тождественно «посредством третьего, семантическом контура». То есть с помощью изменения мыслей, как элемента психики, в наибольшей степени поддающегося произвольному контролю. Затем следует найти способ, которым изменение мыслей может привести к изменению эмоционального состояния – то есть второго зеркала – и, если это вообще возможно, продлить этот импульс дальше, так, чтобы достигнутое смещение на эмоциональном контуре приводило к изменениям на сенсомоторном – первом.

За спиной раздались резкие, протестующие крики дерущихся мартышек. Артуру пришло в голову, что в момент засыпания зеркала переходят в позицию "ненаправленности" друг на друга, в результате чего отражение выходит за край и исчезает – вместе с сознанием. На последующих фазах сна постепенно и медленно восстанавливаясь – вплоть до полного пробуждения. Значит, усилие по повороту зеркала следует искать в этой области. Однако существовала еще одна проблема устойчивость полученного отражения.

Отсутствие «волн» и стабильность ума должны приводить к повышению точности отражения и "прояснения" всех аспектов отражаемого, в том числе и семантики. То есть – к ситуации «спонтанной гениальности», при которой смысл дается быстро, точно, на длительное время и без искажений. В повседневном состоянии «нулевой дхьяны» мы такого почти не наблюдаем. Обеспечить подобное способна только особая дисциплина, которой пока в сформированном виде ещё нет в западной психологии. Что-то наподобие «логики смысла», только не извращенно-делёзовской, а настоящей. Именно она должна обеспечивать уровнь тонкости работы со смыслом, значительно превышающего естественный язык.

Артур задумался об иллюзорности всего этого коридора отражений, глядя на золотистых карпов, резвящихся в водоеме. Если следовать метафоре, получалось, что для его создания необходимо всего два зеркала. Только они и обладали какой-то реальностью.

Соответственно, конститутивными, определяющими для всей этой системы отражений являются не внутренние контуры, а внешние – сенсомоторный и эмоциональный, – которые и будут аналогами двух зеркал.

Именно из их взаимной репрезентации, взаимного «ощупывания» и возникает вся анфилада отражений. Значит, и критическая для достижения фрактального режима созерцания операция по изменению их взаиморасположения должна производиться в первую очередь на этих двух уровнях. И при этом инициироваться с третьего, "иллюзорного"... Да, непросто. Можно попробовать начать с другого конца: как воспринимается «изнутри» это первичная данность психики самой себе на сенсомоторном когтуре, когда второе зеркало отражается в первом? Очевидно, как то, что в буддистских текстах фигурирует под названием «ум-дверь». То есть «ум-дверь» это ситуация, при которой два внутренних контура рассматриваются с позиции внешнего, сенсомоторного, – так, как будто бы они были даны ему как одно из сенсорных ощущений. Наравне с «глаз-дверью», «ухо-дверью» и т.д.

Значит, – продолжал размышление Артур, – получается, что в рамках медитации принципиально важно напрямую воспринимать данные от своей «ум-двери», то есть то, что возникает на сенсомоторном контуре как определенное… целостное ощущение от текущего эмоционального и ментального состояния. За неимением более подходящего термина это специфическое… «ощущение» от "ум-двери" уместно будет называть «медитативным созерцанием».

Поразмыслив над возможностью репрезентировать содержание «ум-двери» как-нибудь по-другому, например, в визуальной или аудиальной модальностях, как зрительные образы или звуки, Артур отверг эту мысль. Очевидно, за ней лежал путь к синестезии, шизотерике и нарастающей с каждым шагом путанице. «Ощущение» же от ум-двери совершенно определенно не было кинестетическим, что исключало возможность спутать его с одной из других "пяти сенсорных дверей". Не было оно в то же время и эмоциональным – поскольку реализовывалось на сенсомоторном контуре. 

В прямом смысле – «самоощущение» – подумалось ему. Как же в реальном феноменологическом опыте проявляется это «самоощущение»? Где можно ухватить его? Например, в ситуации смещения состояния в процессе трипа. По сути, в этот момент есть возможность «ощутить» в этом специфическом смысле изменение баланса нейромедиаторов в своем мозгу. То есть отследить «самоощущение» в первом зеркале, которое задает рамку для возникающих в нем эмоций и мыслей. Не решив вопрос, связанный с тем, как организованы гештальты сенсомоторного контура, формирующие это «самоощущение», нельзя продвинуться серьезно вперед.

А что это за гештальты? Например, «пространство», «время», «я», «мир». Именно с ними и предстоит работать. Научиться пересобирать по-другому. Подобно кубу Неккера, который можно воспринимать как минимум тремя способами: выбранной стороной ко мне, выбранной стороной от меня и как плоскую фигуру. Часть из этих гештальтов, судя по всему, достаточно неплохо собраны – скажем, пространство; часть, очевидно – абсолютно и фатально ошибочны, иллюзорны, например, время или «я».

По всей видимости, в отношении гештальта времени была допущена фундаментальная ошибка. Еще в самом начале становления, когда он только формировался. Это и называется в буддизме иллюзией. И иллюзию эту нужно исправить. Собственно, данное обстоятельство и является гарантией того, что процедуру реинтерпретации вообще можно осуществить. Ведь её можно осуществить только в динамической перцептивной среде, предполагающей возможность многозначного толкования – а значит, и ошибки.

Закрыв глаза, Артур решил собрать всю картину воедино – и пробежаться по цепочке мыслей еще раз, добавив в рассмотрение время:

Итак, для реального, осознаваемого изменения состояния психики нужно осуществить операцию, аналогичную повороту вращающейся балерины, но на сенсомоторном контуре. Реинтерпретировать данные от ум-двери. Собрать их по другому гештальту, так же, как в случае с кубом Неккера, когда от видения «плоской» фигуры я перехожу к «трехмерной». Сделать это можно только во фрактальном режиме.

Фрактальный аспект сознания присутствует в моем сознании прямо сейчас, даже на уровне нулевой дхьяны. Именно благодаря ему у меня есть тот минимум осознанности, который необходим для «произвольного» воспоминания или представления. Значит, надо понять, схватить принцип, по которому он реализован, и поставить под контроль, развив до возможного предела. Войдя в режим созерцания зеркального коридора «вместе» с этим принципом. Но сделать это можно только, разобравшись со всеми аспектами фрактала, в первую очередь, со временем.

Если включать в рассмотрение время, метафора скорее будет напоминать следующую: камера, снимающая экран, на который выводится изображение с камеры. Зеркало в зеркале – это всего лишь статичное приближение. Если же рассматривать ситуацию с камерой, то время вводится в метафору за счет того, что изображение каждого следующего уровня зеркальной вложенности «прогружается» с задержкой, необходимой для пробегания сигнала – слой за слоем. Это и создает субъективное восприятие времени – и, как следствие, палимпсест седиментированных друг на друга мгновений.

То есть время и есть то, что выстраивает анфиладу отражений – кадр за кадром. Соответственно, осознанность – это возможность «схватить» и удерживать фрактальный режим на некотором уровне для того, чтобы постоянно корректировать дальнейшее продвижение этого зеркального коридора – одновременно с его построением. Повышение уровня осознанности – увеличение глубины этого уровня «самосхватывания».

На каком-то незначительном уровне эта способность у меня уже есть. Осталось продумать технику, с помощью которой можно было бы создать условия для реализации постоянно обновляемого усилия по самосхватыванию – беззвучного вопроса «как я это делаю?», каждое мгновение задаваемого при созерцании определенного внутреннего паттерна. Это как раз и сформирует «идеальную» ситуацию самонаблюдения, при которой одна часть психики созерцает другую. Что в итоге даст вхождение во фрактал.

И образчиком такого процесса может выступать знакомая до боли медитация на дыхании – анапанасати. Только с одним важным уточнением – созерцать надо именно непроизвольное, автоматически осуществляемое сенсомоторным контуром дыхание. Только в этом случае «зеркала» встанут правильно… Значит, основная задача – добиться такого состояния расслабленности, при котором тело начнем дышать само, при этом сохраняя предельную бдительность и отточенность внимания, наблюдающего за этим автоматическим процессом…

Поток мыслей прекратился. Вокруг щебетали птицы, журчал ручей, вытекающий из озерца под водопадом, кремовая белочка с длинным пушистым хвостом пробежала по ветке. Артур же просто сидел и дышал, постепенно расслабляясь, и улыбка на его лице становилась всё более мягкой и умиротворенной.

© А. С. Безмолитвенный, 2018

 

You have no rights to post comments