На следующий день, проснувшись, Андрей, Петя и Таня обнаружили пригласительные записки от Артура, в которых он прямо и недвусмысленно звал их на свою горную полянку с разрушенными храмовыми воротами.

К счастью, в этот день тучки, медленно плывущие по небу, надежно прикрывали яркое солнце и не обещали дождя – так что подниматься было одно удовольствие. Перешучиваясь насчет того, чем был обусловлен именно такой выбор лиц для предстоящего раута, троица поднялась по тропинке в импровизированный подвесной городок, раскинувшийся на вершине холма под большим баньяном.

Артур, ожидавший их там, приветственно помахал и указал на гамаки, заботливо развешанные под соседними ветками дерева.

После того, как все удобно устроились, он начал:

– Итак, 30 дней пребывания на острове подходят к концу: и каждый из нас, соглашаясь плыть сюда, знал, что эпопея с импровизированным психоделическим общежитием была чистым экспериментом – от начала и до конца. Полагаю, в вашем случае экспериментом успешным.

– Именно в нашем? – спросила Таня.

– Да. Показателем этого были сны после церемонии. Думаю, никто из вас не станет отрицать, что прошлая ночь ознаменовала собой настоящий, неподдельный личный инсайт, – с утвердительно-вопросительной интонацией произнес Артур, на что все трое дружно кивнули. – Зацепившись за него, можно продвигаться дальше. Поэтому, полагаю, настало время прояснить некоторые важные моменты того, куда и как может выстраиваться это «дальше».

Первым задал вопрос Андрей:

– Означает ли это, что мы наконец серьезно разберемся с четвертой Бутылкой? – Артур с улыбкой кивнул. – Тогда скажи, чем она все-таки является? И есть ли у нас реальные шансы ее достичь?

– Да. Более того, я думаю, это уже отчасти произошло, – отозвался Артур. – Иначе бы вас здесь не было. Как раз с попытки дать более четкое представление о четвертой Бутылке я и хотел начать. Наверное, проще всего описать её как пространство творческих актов. Или, немного с другой стороны, как измерение аспектов порождения смыслов.

– Аспектов порождения смыслов… Не сказать, что все сразу прояснилось. Как это измерение можно себе представить? – спросил Петя.

– Давай начнем с уточнения самой метафоры соотношения мерности смысла и пространственных измерений, она дана не просто так – опираясь именно на неё, можно выйти на более глубокое понимание

Итак, начнем с уже известного вам: человеческая психика структурно напоминает собой Бутылку Клейна, т.е. является условно четырехмерной. Являясь односторонней поверхностью без краев в 4D, эта конструкция, тем не менее, в своей трехмерной проекции имеет «условно-внешнюю» и «условно-внутреннюю» части. Условно-внешняя размыкается на вселенную, обеспечивая постоянный приток в Бутылку сенсорных сигналов «на входе» и истечение моторных импульсов «на выходе», а условно-внутренняя представляет собой «феноменологическую область», которая и является «жизненным миром» субъекта. Конкретная структура этой «внутренней» поверхности определяет, как и что он видит, слышит, ощущает, эмоционирует и думает. Далее: если мы говорим о нормальном социализированном человеке, его Бутылка имеет несколько уровней вложенности – мы начали рассмотрение с трех, так сказать, нормативных: сенсомоторного, эмоционального и семантического, для краткости назвав их «контурами». Непроходимой границы между контурами нет – один плавно перетекает в другой, а затем – в третий. Сенсомоторный контур, находящийся ближе всего к «внешнему» миру, дает восприятие и первичную интерпретацию сенсорных сигналов «на входе» – и моторные импульсы, подаваемые в основном на мышцы, «на выходе», после серьезной обработки, осуществляемой промежуточными контурами. Эмоциональный контур позволяет воспринимать большие объемы данных, поступающих от сенсорного контура, как эмоции (на входе во вторую бутылку) – и работать с ними дальше, обеспечивая их сравнение с «эталонными» состояниями и т.д. Этим задаются структуры желания и мотивация, обеспечивающие целеполагание и необходимый эмоциональный бэкграунд для поддержания последующих действий (на выходе в третий, моторный контур).

Третий, семантический контур формируется значительно позже – вместе с овладением структурой языка – и позволяет создавать описания любых выделяемых объектов: как внешних, так и внутренних. Сохранять эти описания и оперировать с ними далее: возвращаться к ним в памяти, воспроизводить и менять, выступая чем-то наподобие файл-менеджера операционной системы.

 

– Вроде бы это понятно, – сказал Петя, оглядев всех собравшихся. – Пока речь идет только об описании известного, а не о новых потрясающих открытиях. Что там с четвертым измерением?

– Давайте попробуем проследить топологическую логику, стоящую за этой моделью, – без тени нетерпения продолжил Артур. – Можно обратить внимание на то, что каждый новый контур ознаменован тем, что можно назвать «перегибом» Бутылки в новое измерение. В этом фундаментальное отличие просто заурядного психического органа, вырастающего на стенке одной из частей Бутылки, от полноценного нового контура. Сенсорные восприятия для субъекта отличаются от эмоций, а эмоции – от мыслей.

Например: в какой момент ребенок открывает для себя пространство 3 Бутылки? Когда он, овладевая языком, впервые понимает сам принцип, согласно которому можно сопоставить слово любому объекту. Это понимание сразу «учреждает» целое новое смысловое «измерение», которое теперь можно заполнять содержанием невероятно долго. Всю жизнь.

– То есть в этой метафоре существуют обычные психические органы, полностью укладывающиеся в мерность одного из контуров Бутылки, а есть – особые, «выворачивающиеся» в новое измерение и организующие новый контур в процессе этого разрастания? – уточнил Петя.

– Можно сказать и так, – подтвердил Артур.

– А что мешает Бутылке сразу освоить все возможные измерения? – спросила Таня.

– До определенного момента она их как бы не пеленгует. Не располагает описательными возможностями, которые позволяли бы это сделать. И одновременно жизнь складывается так, что не происходит случайного «перегиба» в новое измерение.

– Я правильно понимаю, что этот «перегиб» может произойти случайно – и далеко не всегда по собственной воле? – поинтересовался Андрей.

– Да, но стремиться к этому во что бы то ни стало я бы не рекомендовал, – ответил Артур. – Почему? Потому что есть пример шизофреников, у которых этот перегиб случается под воздействием внешних обстоятельств – в результате, например, double bind. В результате части третьей Бутылки таких людей оказались отделены друг от друга «перегибом», который мог бы стать началом формирования четвертой. Но что-то пошло не так – и следующее измерение наметилось в виде небольшой перемычки, но не стало операциональным. Ни одного рабочего психического органа там нет. Пользоваться этим измерением шизофреник полноценно не может, «распрямить» искривленный участок – тоже. Так и живет, рассеченный на две плохо согласованные друг с другом части.

Так не надо. Надо разумно, осознанно – и по методологии. Давайте её осваивать.

 

Для начала было бы неплохо понимать, «в какую именно сторону» надо осуществлять этот пресловутый «перегиб», чтобы полноценно добраться до четвертой бутылки. Другого способа, помимо создания как можно более полного теоретического описания в ваших семантических контурах, я просто не знаю. Так что сейчас будет очередная инъекция теории.

Начнем с того, что акты творчества осуществляются на аспектах смысла – то есть четвертая бутылка вполне закономерно вырастает из третьей. Это полностью соответствует изложенной поступательной логике развития и вряд ли вас удивляет. На её входе – смыслы. И на выходе – тоже смыслы. Правда, уже другие. Модифицированные.

– Вроде бы мы это и так уже делаем, – сказала Таня, – работаем со смыслами, меняем их и так далее.

– Да, время от времени это случается. Но насколько стабильно и произвольно? Хватает ли существующей мерности описания для того, чтобы уловить и сделать полностью управляемым то самое усилие, которое при этом необходимо сделать?

– В смысле? – откликнулся Петя.

– Представьте себе, что мы рассматриваем Бутылку, состоящую из одного контура. Её мерность –линия. Степень свободы при этом соответствует сенсорному потоку: вы просто воспринимаете, и все.

Мерность эмоционального контура – плоскость. Степень свободы повышается, можно до некоторой степени влиять на эмоции.

Мерность семантического контура, опирающегося на язык, – это уже трехмерное пространство. Пространство значений, в котором знак соотносится с объектом. Степень свободы значительно возрастает – и ограничивается тем, как это пространство значений задано: какие именно объекты оно позволяет выделять, а какие нет.

Наконец, если мы говорим о четвертой бутылке, построенной на оперировании аспектами смысла, его мерность – 4. Т.е. описание, сделанное в его рамках, будет относиться к обычному словесному описанию так же, как трехмерное пространство к плоскости.

– Можно это поподробнее прояснить, – попросила Таня.

– Словесное, языковое описание будет всего лишь одной из его возможных проекций – так же, как куб является одной из возможных проекций гиперкуба. Здесь хорошо подходит старый-добрый платоновский пример соотношения предмета и его тени на стене. Только дополненное категориальным аппаратом, позволяющим перейти к большей мерности. Задача как раз и заключается в том, чтобы от созерцания «трехмерной тени» значения перейти к самому «четырехмерному объекту» в пространстве смысла, её отбрасывающему.  

– На что это похоже? – не отступалась Таня.

– Это похоже на интуицию или на творческое озарение. И не просто похоже, а в полном смысле ими является. Просто интуиция подобна молнии, на миг прорезающей темное небо, – и растворяющейся на долгое время, наша же задача состоит в том, чтобы сделать эту молнию полноценным способом мыслить: управляемой, связной и внутренне понятной. В общем, радикально усилить – так, чтобы можно было полноценно опираться на это четырехмерное мышление в жизни. Постоянное творчество, непрестанно работающая интуиция, дополненная логикой и мощным аппаратом рефлексии – вот что такое полноценная четвертая бутылка.

– Можно практический пример из жизни? – вклинился в беседу Андрей, – который бы описывал, как этой интуицией орудовать?

– Например, ты едешь на байке из Баги в Морджим – и подъезжаешь к развилке, на которой какое-то неясное интуитивное озарение заставляет тебя выбрать длинный маршрут. Доехав до места, ты выясняешь, что на коротком маршруте в это время орудовала полиция, и собирала свою дань. Вопрос: как это знание могло проявиться в одном, коротком как вспышка, ментальном акте?

– Ты имеешь в виду, откуда я это мог узнать?

– Нет. Это, как раз, уже вторичный вопрос. Может быть, просто твой ум учел весь массив подпороговых и неосознаваемых сигналов: выражения лиц байкеров, едущих навстречу тебе по короткому и длинному пути, отблески чего-то в зеркальцах заднего вида и т.д. Может быть, еще что-то. Но сейчас меня интересует другое: как именно психика умудрилась вывести это на экран сознания? Так, чтобы в одно мгновение тебе стало понятным – куда ехать?

– Сложно сказать. Надо подумать.

– Давай я попробую подсказать один из возможных путей. Аналогия в данном случае проста: четырехмерный гиперкуб содержит в себе все возможные проекции трехмерных кубов. Можно сказать, что он в заархивированном виде содержит в себе фильм, описывающий изменение этих геометрических фигур во времени. Например, вращение, смещение и т.д. То, что называют интуицией, может действовать подобным образом: в трудноартикулируемом, но легко воспринимаемом виде выводить на экран сознания финальный результат «прокручивания» разных сюжетных версий фильма про твое ближайшее будущее. С выборкой лучшей концовки и указанием на приводящие к ней шаги.

– А при чем здесь четвертое измерение? – спросил Петя.

– А каким образом эта временная последовательность могла уместиться в одно мгновение? Если представить себе, что все сюжеты, образующие «фильмы» во временной развертке в третьем измерении, составляют один статичный объект в четвертом, ответ на этот вопрос начинает постепенно проясняться. Удерживая в сознании один этот объект, и сравнивая его с желаемыми проекциями, можно в одно мгновение получить нужный результат.

– Значит, четвертое измерение – это время? – осведомилась Таня.

– И да, и нет. Как хочешь. Поскольку это теоретическое пространство смысла, с одной стороны можно воспринимать четвертое измерение как время. В этом случае мы получим временную развертку движения трехмерного объекта. А можно – как отдельное пространственное измерение. В этом случае мы получим просто одномоментный учет всех возможных состояний данной фигуры. На самом деле это очень хорошо, поскольку позволяет в секундном акте мышления схватить нечто, что потом можно будет долго разворачивать во времени – как мелодию или план действий.

То есть значимым для нас в этом случае является сама мерность мышления, позволяющая представить всю серию трехмерных объектов как один четырехмерный – и уверенно оперировать им. Выход на эту мерность и есть достижение четвертой бутылки.

– А почему она не формируется сама в результате случайных актов прозрения? – поинтересовался Андрей. – Наподобие тех, которые были у нас.

– Здесь очень важно построение целостной операционной системы, психического органа, позволяющего работать с четырехмерными смыслами так же четко и уверенно, как язык позволяет работать с трехмерными. Построить ее настолько же легко – и настолько же сложно – как придумать новый язык. Без этого «внутреннего языка» творчество и интуиция навсегда останутся для семантического контура случайными и невоспроизводимыми актами прозрения.

– И что же будет в этом языке соответствовать новому, дополнительному измерению? – спросил Петя.

– Состояние. Описание состояния, в котором протекают восприятия, эмоции, мысли. При осмыслении этого проявляются важные факторы, формирующие четвертую бутылку.

Дело тут в мерности самоописания: без учета конкретного аспекта, отличающего одно состояние от другого, невозможно создать настолько точное описание этих состояний (в первую очередь, для себя), чтобы оно стало практически значимым при дальнейших попытках по желанию вернуть одно из этих состояний или изменить его. Значит, «внутренний язык» описания должен давать возможность фиксировать эти различия. Но обычный язык не дает такой возможности – именно из-за того, что аспекты состояния, описываемые, например, словом «радость» весьма существенно могут отличаться друг от друга. Грубо говоря, есть радость от того, что ты поел после недельного голодания, а есть радость от осознания нового, ускользавшего от тебя до этого, аспекта реальности. Согласись – это принципиально разные состояния. Но их разница «съедается» одним словом «радость».

Нужен внутренний язык, с помощью которого точно заданы как раз-таки эти трудноуловимые аспекты радости. Так, чтобы можно было практически оперировать описанием состояния в дальнейшем. Например, воспроизводя нужный тебе тип радости. Тогда его воспроизведение, разархивирование и будет реальным воссозданием этого состояния.

– Ага! – кивнула Таня. –  То есть четвертый контур формируется тогда, когда у меня возникает практическая возможность реально оперировать с любыми смыслами и состояниями. Создав для этого нечто вроде четырехмерной операционной системы. И с ее помощью делать то, что недоступно с помощью обычного языка. Так? – Артур кивнул. Таня продолжила:

– Мы ведь взяли язык у родителей и социального окружения. И каждый освоил его в собственной мере. По всей видимости, изобретатель языка свободно порождал смыслы. Мы же с детства приучались пользоваться готовыми сцепками слов с объектом одно-однозначным образом. Но это абстракция, достаточно далекая от жизни – потому что в реальности мы всегда еще и находимся в каком-то состоянии, которое куцым набором слов не ухватывается. Получается, что задача – добавить в описание еще и измерение состояния, в котором все это было воспринято. Ведь это гораздо ближе к феноменологической реальности. Так?

 – Совершенно верно, – улыбнулся Артур и извлек откуда-то из недр рюкзака свой планшет, открыв картинку с изображением Куба Неккера:

– Поскольку мерность этой системы описания соответствует мерности самой Бутылки, можно менять свое состояние – ментальное, эмоциональное и даже частично физиологическое – так же, как мы можем менять способы видеть куб на этой картинке.

Главное – добраться до соответствующих частей Бутылки и сделать это сознательно, по имеющемуся самоописанию. А не просто дожидаться, когда это произойдет само.

А что это за труднодостижимые сознательно части Бутылки? Это те самые «перегибы»: переход от первого ко второму контуру и от второго к третьему. Находясь в пространстве описания третьего, семантического контура, мы пытаемся добраться до них – но не можем. Они выходят за пределы описательных возможностей, остаются непонятными. При переходе к четырехмерному описанию все, наконец, получится.

– Не совсем ясна аналогия с Кубом Неккера – как именно это переключение граней поможет? – помотал головой Петя.

– Когда ты произвольным усилием переключаешь грани Куба местами, с точки зрения бутылочной теории ты с помощью особого психического органа отправляешь сигнал из семантического контура в сенсорный – и реинтерпретируешь то, что видишь. При этом сама визуальная картинка остается такой же, в ней не изменяется ни одного пикселя. Но совокупность пикселей складывается в другой, тоже весьма устойчивый, гештальт. Что мешает сделать то же с кинестетикой? Реинтерпретируя кинестетику во всех возможных случаях как приятную или хотя бы нейтральную? А ведь это в огромной степени обуславливает эмоциональное состояние.

Например, вода. Морская вода, которая плещется у нас в заливчике. Можно считать, что она опасная, недостаточно теплая и в целом отвратительная. Бояться и не плавать. А можно – наоборот. Полагать, что она теплая, приятная, чистая, расслабляющая мышцы и вообще – навевающая всестороннюю благость. Постоянно купаться в ней и наслаждаться.

Что будет определять итоговую эмоциональную интерпретацию кинестетики, которая в первом и втором случае одинакова? Критерии брезгливости или опасности, которые когда-то сформировались под воздействием импринтов. Задача – даже не перестроить сами критерии, а изменить интерпретацию кинестетики так, чтобы собранный по новым лекалам гештальт воспринимался позитивно на эмоциональном контуре. Только тогда можно рассчитывать на достижение непреходящей, устойчивой радости и спокойствия. А не это ли одна из наших целей?

– Или постоянно стремиться жить в лучших условиях, – откликнулся Петя.

– Ну, слушай, вроде бы мы и так находимся все это время почти в идеальных условиях, а? – неожиданно ответила ему Таня. – Тепло, свежо, приятно, море, фрукты. Насекомых вот даже надоедливых на острове почти нет. Но ты же понимаешь, что этого никогда не будет достаточно. Не из-за недостатка комфорта в реальности, а из-за устройства наших мозгов. В ходе естественного дрейфа состояния даже самые позитивные объекты «замыливаются» и начинают надоедать. Единственный способ – изменить сам механизм их интерпретации. Но для этого надо сначала на него «выйти». О чем Артур, собственно, говорит. И похоже, я начинаю его понимать…

А. С. Безмолитвенный © 2017

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить