Артур обвел взглядом десять мужчин и женщин, расположившихся вокруг его гамака на берегу, и начал:

 – Итак, основная идея нашего изолированного пребывания на острове заключается в радикальной честности. Для обеспечения этой возможности мы здесь, собственно, и собрались.

– А зачем нужна эта честность? – поинтересовался Петя.

– Для того чтобы действительно что-то получать от другого, продвигаться вперед.

– Ну, если быть радикально честным, – я не очень понял, – улыбаясь, помотал головой Гена.

– Давай поясню. Надеюсь, всем интересно? – окинул взглядом круг Артур.

Собравшиеся нестройно кивнули.

– Хорошо. Пусть каждый попробует ответить на вопрос: «Что может дать мне другой человек»? Имеется в виду – вообще? Сущностно?

– Заботу и любовь, – быстро, не раздумывая, сказала Маша.

– Да. Но ведь это в любом случае только внешние по отношению к тебе проявления. Точно ли это продвинет тебя? И если да – то куда именно?

– Действительно, бывает по-разному. Кому-то это никак не помогает, кто-то просто не знает, что ему со всем этим делать, – согласилась Маша.

– Хорошо. У меня есть ответ, подкупающей своей небанальностью и новизной: другой может давать мне еду и крышу над головой, – предложил Гена.

– Да. Это безусловно важно, – ответил Артур – Но опять же, обеспечивает ли это внутреннее сущностное изменение?

– Само собой, нет. Только внешние условия.

– Что еще? – продолжал допытываться Артур.

– Может быть, информацию? – предположил Петя.

– Да. Но какую? Много ли в нашей жизни по-настоящему сущностной информации, способной изменить сам взгляд, посредством которого мы на нее смотрим?

– Почти все детство мы только и заняты получением от окружающих информации о мире и изменением своих представлений о нем. До 5 лет человек на 95% формирует свое мировоззрение, – ответствовал Петя.

– Вот именно, – согласился Артур, –  Получается, что, выйдя из детского возраста, мы не добавляем к своему описанию мира почти ничего сущностного и кардинального. И вся последующая жизнь напоминает «Final Countdown» в регги-обработке – плавное, расслабленное погружение в собственное пассивное бессилие, ставшее уже привычным, уютным и от этого в некотором смысле самоироничным. Когда даже к собственной  смерти нет уже особенно сильных чувств. Медленный, тихий конец проекта под названием «человек». Жизнь – это только титры детства.

Окружающие молчали.

– То есть, в итоге, если быть честными, как правило, мы не очень понимаем, что же действительно важного может дать другой человек. Значит, пора прояснить этот вопрос, – улыбнулся Артур.

– Есть мнение, – продолжил он, характерно сощурившись, – что другой человек может дать мне очень многое. Именно в сущностном смысле. Только надо уметь это взять.

– Не сомневался, что ты к этому и ведешь. Не зря же ты собрал нас всех на этом острове, – откликнулся Петя, – А сейчас, видимо, будет очередная порция теории…

– Точно. Чтобы увидеть все в правильном свете для понимания другого, нужно копнуть чуть глубже – в топологию сознания. Начнем издалека. Если люди находятся в отношениях созависимости, можно сказать, что с топологической точки зрения их Бутылки сцепились горлышками. Возникает вопрос – как? Как могло случиться так, что два трехмерных объекта вплелись в структуру друг друга таким причудливым и замысловатым образом? Ответ – никак. В трехмерном пространстве это невозможно. Значит, это произошло благодаря каким-то флуктуациям в 4 измерении. Следовательно, через 4 измерение они же и расцепляются. Если повезет – созависимость вещь такая, если бы все легко можно было провернуть, только пожелав, не было бы и проблемы. Ведь сцеплялись они, по всей видимости, не благодаря собственным сознательным усилиям. А благодаря чему тогда? Один из вариантов – благодаря флуктуации самого несущего их пространства-подосновы. Алая-виджняны, как называют его в буддизме махаяны.

Не будем пока углубляться в эту интересную тему – она слишком глубока и обширна. Просто двинемся дальше. Так вот. Если представить себе, как должно выглядеть все происходящее с топологической точки зрения,  можно предположить, что каждая Бутылка собирается на своей «полосе» этого общего четырехмерного сознания-подосновы, захватывая свой трехмерный кластер топологического пространства. Частично они пересекаются: мы видим, что кластеры могут проникать друг в друга, что дает саму возможность сцепления Бутылок. А частично – нет, поскольку некоторые их части находятся в таких сегментах четырехмерного пространства, которые не объединимы в рамках одного трехмерного «сечения».

Вот эти, выступающие, части и делают их действительно ценными друг для друга. Ведь другой человек, если посмотреть на него с точки зрения топологии сознания, ежесекундно, повседневно и буднично контактирует с кластерами четвертого измерения, недоступными просто так из вашей Бутылки. Его внутренний мир изобилует мыслями и состояниями, которых у вас просто нет. Проблема заключается только в том, что именно эти характерные особенности труднее всего передать. Легко передать то, что находится в одном кластере трехмерного пространства и без особых проблем описывается конвенциональным языком – но это как раз никому особенно и не интересно.

Значит, для сущностного развития необычайно важно, чтобы именно эти особенности, отсутствующе у вас проекции четвертого измерения, были все-таки донесены, – Артур на некоторое время остановился, оглядывая свою «паству». Люди молчали, обдумывая сказанное. Затем продолжил:

– Зачем нужны эти акты глубинной коммуникации, передающие вам действительно новое  и несводимое к воспринимаемому в рамках привычной модели мира, надеюсь, понятно?

Они задают «ходы» мысли, ощущения и даже сенсорики в такие стороны, о которых вы даже и не подозревали до этого. Можно сказать – ортогональные по отношению к вашему жизненному миру. Вместе с новыми «ходами» обретается также и новое, «расширенное» за счет дополнительных аспектов, восприятие реальности. Что называть «сущностным ростом и развитием», если не это?

– А с практической точки зрения все озвученное как-то пригождается? – поинтересовался Кеша.

– Более чем. Например, проблемы, возникающие из-за того, что ваша Бутылка «зацепилась» за что-то, легко решаются через «выворачивание» в четвертом измерении. Вот только надо знать, куда и что именно вывернуть. Какой внутренний акт – ментальный, эмоциональный или сенсомоторный – соответствует этому выворачиванию.

Интересно то, что некоторые из окружающих тебя людей – вполне обычных, без супер-способностей, владеют этим актом. Просто потому, что он находится внутри их трехмерного кластера сборки. А ты – нет. Не владеешь. Если овладеешь, внутренняя проблема, связанная с его отсутствием, уйдет. Согласись, со всех точек зрения предельно важно добраться до других кластеров.

– Остается только один вопрос: как этим ортогональным мыслеактом овладеть-то? – поинтересовался Андрей.

– Вот тут и начинаются настоящие сложности. Вкратце, есть три способа: получив от другого, считав с него или – самостоятельно придумав. Заметьте, два из них связаны с другими. Допустим, тебе повезло, и имеет место первый вариант. Есть некий «Большой Другой», который по каким-то причинам решил часть своего кластера тебе передать. Но тогда кем должен быть этот другой? Как минимум, шаманом. Человеком, способным переводить свою трехмерную бутылку в другой кластер – твой, перемещая ее при этом в четвертом измерении для того, чтобы войти в нюансы и детали твоего восприятия мира. Только так он сможет «достучаться» до тебя, передать это так, чтобы ты действительно понял. Получаем что-то наподобие общения Дона Хуана и Кастанеды.

Рассмотрим второй вариант – если ты самостоятельно «считываешь» такого рода ad marginem вещи с другого. Но тогда кто ты? Как минимум почти-шаман. Только так ты сможешь приписать «правильное», новое для тебя значение микро-паттернам речи, эмоционирования или поведения, которые ты смог у другого отследить. И затем впитать, метаболизировать все это.

И только если ты сам придумал что-то радикально для себя новое, это не связано с другими людьми. Такой вариант тоже возможен. Однако исчезающе редко встречается на практике. Речь ведь идет не об обычном творчестве – а об открытии для себя, условно выражаясь, целого нового пласта мироздания.

– А я вот все это время слушаю и тащусь. Это не просто круто. Это супер-экстра-мега-гипер-ультра-круто! Чего-то вроде этого объяснения я ждала всю жизнь, – откликнулась Катя, – Но именно поэтому все озвученное больше напоминает научную фантастику – действительно, кто способен на такое? Только сферический кибер-шаман восьмидесятого уровня.

– Поэтому на практике это обычно и не реализуется, – ответил Артур, – Другой остается навсегда закрытой и непроницаемой крепостью, к которой представляется совершенно невозможным подобрать ключи. Из-за этого и возникает пессимистичное ощущение, что другие люди в сущности ничего не могут дать для твоего сущностного самоизменения.

– Тогда как же это все-таки получается? Я имею в виду, на практике? Если все три варианта предполагают какой-то невообразимый уровень крутизны. По крайней мере одного из участников, – вмешался в ход беседы Тимофей.

– Чаще всего сочетанием первого и второго подходов. Когда два недо-шамана способны осуществить нечто, превосходящее их. Вот здесь и начинается история, в которой другие люди действительно нужны и действительно значимы. И начинается она, как я уже говорил, с радикальной честности.

Мы ведь и так постоянно говорим, правда? Болтаем друг с другом без умолку. Но реального проникновения в трансцендентный кластер внутреннего мира другого человека почти никогда не происходит. Почему? Видимо, потому, что говорим не так и не о том. Большая часть наших разговоров намеренно поверхностна, не сущностна. Значит, надо предельно отчетливо понимать, как и о чем говорить – для того, чтобы действительно быть в состоянии что-то дать или взять.

Есть ряд привычных способов вытеснения, которые мешают нам говорить именно так. Первый из них – тупость. Обычная человеческая тупость, препятствующая достижению минимального уровня понимания, с которого начинается тяга к такого типа общению и его сознательный поиск.

Второй – лживость. Основанная на страхе и убежденности в том, что никто в действительности никогда не проникнет в наш внутренний мир, – а значит, можно врать про него все, что угодно.

И третий – неправильно настроенная брезгливость. Ощущение того, что можно неиллюзорно «загрязниться», заляпать свое восприятие прямым эмоциональным общением с другим, если он собирает мир по-другому, допуская в эту сборку толику, скажем так, «нечистых» дхарм – qualia, от которых ты еще в детстве отказался и с тех пор держишь глухую оборону, оставаясь начеку всю жизнь.

– Точно! Именно брезгливость! Неправильно, как ты говоришь, настроенная. Я теперь понимаю, что именно это мне и мешало всю жизнь, – воскликнула Таня, – Ок. И что же с ней делать? Настраивать правильно? Отключать?

– Переходить с эмоционального на другой уровень общения – семантический. Отключать брезгливость вообще ни в коем случае не надо. Ведь она в действительности выполняет весьма важную защитную функцию. Например, именно эмоциональная и ментальная брезгливость заставляет людей инстинктивно избегать общения с сумасшедшими. А ведь так называемые сумасшедшие – едва ли не самый значимый источник альтернативных сборок сознания.  Поэтому контакт с ними особенно ценен – нужно только уметь грамотно контактировать. Выходит, надо разобраться, что именно защищает брезгливость – и обеспечить эту защиту другим способом.

– Мне кажется, – вклинился в разговор Кеша, – при столкновении с чужим – странным – сознанием вытеснять заставляет подспудно ощущаемая опасность проникнуться чужой структурой, оказаться поглощенным ею: забыть, потерять, утратить важные, драгоценные аспекты своей.

– Да. И произойти это может в том случае, если эти ценные аспекты были созданы давно – в далеком детстве – и не осознаны до сих пор на семантическом контуре. Тогда при взаимодействии на уровне эмоциональной бутылки их действительно можно потерять при «погружении» в психический мир другого. Если же каждый из них осознан, седиментирован и удерживается вниманием – такой проблемы нет. Но у кого это так? Кто настолько крут, чтобы осознать «себя» полностью? По всей видимости, только будды, – Артур улыбнулся, – Поэтому определенный риск этого плана есть у каждого. Именно это ощущение рискованности заставляет людей не доверять и сопротивляться такого рода «эмоциональному дип-дайву».

– А в чем связь между осознанностью и семантическим контуром общения? – решила уточнить Таня.

– Все, что осознано, может быть переведено на семантический уровень. И стать предметом для общения именно на нем. Как ты понимаешь, это гораздо безопаснее. Определенный риск будет и в этом случае – ведь собеседник может пользоваться оглушающе-примитивными и грубыми ментальными ходами именно в тех частях, где осознанности не хватает, – но тогда проблема брезгливости уже трансформируется в следующую: проблему совладания с тупостью.

– Да. И что делать с тупостью? Видимо, это мой жизненный «клин», – присоединился Петя.

– Вполне возможно. И не только твой. Один из самых важных вопросов в жизни – как раз-таки вопрос отношения к тупости. Как спокойно и технично с ней обходиться? Для этого надо достичь такого уровня чистоты и дистинктивности мысли, при котором ты способен без труда и напряжения выдерживать и понимать ограничения внутреннего мира другого. Относиться к ним мягко, тонко, исследовательски. Не как к непреодолимому препятствию, которое нужно сломать силой, а как к интересному случаю причудливой кодировки, которая требует особого подхода и обдумывания каждого слова – для того, чтобы безошибочно учесть все нюансы строения чужого внутреннего мира и точно донести мысль, пробив эту глухую защиту. Только это дает возможность по-настоящему войти во внутренний мир другого с помощью семантического контура – а значит, «взять» что-то у него, не «нахлебавшись» всего, что для тебя неприемлемо. Тех корявых и невыносимо-неправильных, грубых склеек горизонта картины мира, которых нет в твоем мировоззрении, но есть в чужом.

– И, насколько я понимаю, честность – последнее условие, значимое для тех, кто не глуп и правильно настроил брезгливость? – уточнил Андрей.

– Да. Ведь, в конце концов, человек может просто лгать относительно того, что происходит у него внутри. И в том случае, если речь идет о семантическом контуре, распознать, лжет он или нет, достаточно сложно. А ведь нам нужны люди, которые смогли перевести это «трансцендентное своеобразие» именно на семантический уровень – осознали ее однажды, или просто она всегда гнездилась именно там, составляя характерную особенность ментальных паттернов данного человека. Последнее, наверное, даже более значимо.

Теперь вы начинаете понимать, зачем мы здесь все собрались? – спросил, иронично подняв бровь, Артур.

– Уж догадываемся. Спасибо, что признал нас тем самым не тупыми и в чем-то своеобразными, – ответил Петя.

– Пожалуйста, – невозмутимо откликнулся Артур, – Тем более, что это правда. Вы действительно интересны и своеобразны каждый по-своему. И плюс к этому потенциально покрываете своими особенностями некий весьма важный для дальнейшего продвижения – и моего, в том числе, – четырехмерный кластер. Вот только вытащить и собрать все это будет непросто. Радикальная и осознанная честность – весьма непростая штука для умного человека. Поэтому давайте в этом практиковаться. Для начала надо будет сесть в пару с человеком, который воспринимается как интересный и малопонятный – и узнать у него…

 © А. С. Безмолитвенный, 2017

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить