Уже через несколько часов после приземления в Шереметьево Артур сидел на промерзлой кухне у Андрея, поеживаясь от просачивающегося в оконную щель холодка и покачиваясь на колченогой табуретке. На улице было -20, для обогрева утлого помещения с отходящими от стен обоями использовалась плита, на который работали все 4 конфорки, но все равно было зябко, и для привыкшего к южной жаре Артура это было серьезным испытанием. Андрей был старым приятелем, но его пристрастие к суровым жизненным условиям и спартанскому быту несколько обескураживало.

– Андрей, вот скажи, а зачем ты здесь вообще живешь? Почему не переезжаешь – например, на Гоа? Помню, тебе там несколько лет назад понравилось. Мог бы сдавать эту квартиру в Москве и припеваючи жить на юге.

– Сам задавался этим вопросом, – ответил Андрей, выпуская тонкую струйку вонючего сигаретного дыма к обшарпанному потолку, – И вот к чему пришел… Я тебя, наверное, удивлю – получается, главным образом, для того, чтобы ум не мешал. Настигло меня тут недавно озарение на эту тему. А то в тепле почему-то на «умняк» постоянно пробивает. Видимо, от того, что слишком хорошо, слишком просто становится. Ум в гордыню впадает. Типа, все смог просчитать и уладить.

– Я, честно говоря, слегка недоумеваю, откуда у современного человека такая тяга к «борьбе с умом»? Постоянные непрекращающиеся попытки отключить ум, убить его? Это же стало прямо-таки повальным увлечением. Довольно странноватым, не находишь?

– Ничуть. Я тебе отвечу. Просто если жить, как ты предлагаешь, умом, то каждый день, каждое мгновение сопровождаются неприятным сосущим изнутри ощущением: что бы ты ни делал, чего бы ни достиг, все равно во все вкрадывается какой-то изъян, встроенная неполноценность. Именно поэтому и возникает желание отключить нахрен весь этот механизм. Целиком. И не париться. Только в этом настоящее счастье.

– А в таком решении ничего не смущает? Я тоже некоторое время озадачивался этим постоянно подтачивающим изнутри ощущением недостачи. Так что могу от себя даже добавить: проблема усугубляется еще и тем, что окружающие, как правило, ведут себя так, будто ничего поделать с этой ситуацией нельзя – мир в целом так устроен, с изъяном, и менять его бесполезно, посему ощущение этой экзистенциальной неполноценности в практическом плане совершенно незначимо и является не более чем личной идиосинкразией – хочешь переживай, хочешь нет, все равно ничего не изменишь. И единственный выход действительно заключается в том, что ты и озвучил: просто отказаться от самого сознания. Вообще.

Но это не поможет. Поскольку мозг все равно продолжит работать: ты знаешь, он работает постоянно, даже во время сна. Действительно выключаясь только со смертью. В итоге, что бы ты не делал, пытаясь «побороться с умом», ты обретаешь лишь очередную иллюзию. Даже для того, чтобы сформулировать, как плохо «жить умом», тебе нужен ум.

В конечном итоге я отчетливо понял: дело вообще не в том, чтобы отключить ум, дело в том, как его настроить.

– Ну, когда я говорю об уме, то не имею в виду просто работу мозга. Именно умствование, теоретизирование, если хочешь.

– А как ты отличаешь одно от другого? Работу мозга от умствования? Например, когда ты стоишь под турником и прикидываешь, сможешь ли подпрыгнуть и зацепиться – или не получится, что из этого имеет место? Или даже когда ты просто понимаешь, что на кухне стало слишком холодно и надо бы включить конфорку? Где проходит граница? Ведь кот бы твой, скажем, так не смог. Значит, концептуальный ум даже в самых бытовых и тривиальных ситуациях в определенной степени присутствует. «Убив ум», ты просто превратишься в овощ. Даже для опознания двери или телевизора в качестве таковых требуется концептуальное мышление. «При каждом взгляде на мир мы теоретизируем» – достаточно неглупый мужик сказал, Гёте.

– Ты уже придираешься. Понятно ведь, о чем идет речь, – сказал Андрей.

– Нет, не понятно. Серьезно. Мне вот совершенно непонятно.

– Прикидки и всякая бытовая деятельность в расчет не идут – это нормально. Пускай даже оно там и концептуальное. Излишне все то, что проистекает от Я. В этом проблема. В умствовании Я и есть корень неудовлетворенности.

– А как ты отделяешь одно от другого? И не требуется ли для полноценного разделения постоянная сознательная деятельность этого пресловутого Я?

– В этом и проблема. Ее и надо разрешить. Так, чтобы ум не брал верх и не портил жизнь.

– Спешу сразу тебя разочаровать – она неразрешима. И это можно легко понять, усилив пресловутый ум до такого состояния, при котором он мог бы проследить до конца всю цепочку причин и следствий так легко подразумеваемого тобой разделения. Скажи, откуда ты узнал о том, что именно следует называть «собой»?

– То есть? – Андрей затушил окурок и подобрался на своей табуреточке, поджав ноги.

– Когда и как ты впервые узнал, какой именно конгломерат ощущений, мыслей, внутренних актов называть «Я»? Какой внутренней реальности это «Я» соответствует?

– Как я тебе объясню? Если совсем коротко – то, что сохраняется в глубине меня, проходя через жизнь. Тело и все окружающее меняется, а эта основа – нет.

– Хорошо. Но это ответ немного на другой вопрос. Это предположение о некой субстратной основе, а не о том, как это «Я» дано тебе в феноменологической реальности. Допустим, это то, что сохраняется, проходя через жизнь. Ну а как именно ты ощущаешь, воспринимаешь это «Я»? Например, уверен ли ты, что точно знаешь его границы, во всех случаях легко отличая от всего, что им не является? Или в том, что не захватываешь в них случайно что-то, что этим «Я» в действительности не является? Понимаешь, о чем идет речь? О другом, гораздо более практическом, аспекте рассмотрения, – Артур вскинул взгляд на Андрея, который ничего не отвечал и лишь смотрел, очевидно задумавшись, на синий огонек конфорки. Немного подождав, Артур продолжил. – Если говорить обо мне, один из самых значимых моментов продвижения в этой теме состоял как раз-таки в осознании иллюзорности представления о себе. Обрати внимание – не любых возможных представлений, этого я не смогу утверждать и сейчас. А просто того, которое было у меня в тот момент. О том, что именно называть этим громким словцом «Я». Какое именно содержание должно ему соответствовать. И насколько оно соотносится с реальностью.

И вот, в результате этих размышлений стало ясно: эта размытость ответственна за многие совершенно реальные проблемы в жизни. Например, за конкретную проблему ощущения «метафизического изъяна» и «экзистенциальной неполноценности», о которой ты и говоришь – Артур криво усмехнулся, гротескно и нарочито тщательно выговаривая эти слова, – И причина заключается всего лишь в том, что у меня, как и у всех, никогда и не было полноценной, точной идентичности, выверенного представления о Я – только рабочая, размытая, наспех, за секунду, впопыхах надуманная идентичность. И на таком шатком фундаменте я, без преувеличения, строил всю свою жизнь. Похоже на правду, а? – Андрей по-прежнему не отвечал, и Артур продолжил, – А что такое вообще это обычное представление о Я?

Ведь оно, по сути, состоит из двух частей: образа того, что ты считаешь желательным для себя, самоощущению, к которому хочешь стремиться – это твое представление об Эталонном, или Идеальном, Я, – и образа того, каким ты сейчас в действительности являешься. Что считаешь для себя сейчас возможным. Реалистичным. Выполнимым. Именно на текущий момент. Исходя из этого – условно реалистичного – образа Я, тебе, например, удается проникать в дверные проемы, не задевая косяки плечами. Или уверенно, не глядя, протягивать руку за сигаретами, зная, что длины руки хватит и пальцы нащупают пачку. То есть более-менее успешно реализовывать повседневные, «внешние» жизненные задачи, несмотря на размытость и неточность этого образа. Но не внутренние. Как правило, не внутренние. А почему?

Потому что оба образа неточны. И тягостное ощущение нехватки возникает в действительности даже не из-за того, что они всегда не соответствуют друг другу и Идеальное никак не сольется с Реальным, как принято обычно думать, а именно из-за этой неточности, вызывающей масштабные сбои и внутренние противоречия по всей системе психики. Метафорически говоря, с обычным – почерпнутым из массовой культуры – представлением о Я ты постоянно задеваешь плечами внутренние косяки, не в силах точно воткнуться в проем своих внутренних дверей. Для этой весьма тонкой операции точности «самоопределения» банально не хватает. Поэтому жизнь превращается в бесконечную череду сбоев, вызванных «концептуальным авосем», преувеличивающим или преуменьшающим масштабы реального Я и незнанием того, как именно постепенно приводить его ко все большему согласованию с Я Идеальным. И действительно – жить так очень трудно и неприятно. Ведь почти ни в чем нельзя быть уверенным. В результате – постоянные проблемы с самооценкой, несоответствие ожидаемого и реального и вообще масса проблем. От которых даже погружение в мечтания об Идеале не помогают, учитывая, что образ Эталонного Я тоже создан Я реальным. Размытым, неуточненным. Постоянно совершающим ошибки. Значит, этот образ тоже несовершенен. Понимаешь? Несовершенен даже созданный мною образ личного совершенства. Некуда бежать.

Вот тебе простое объяснение постоянно преследующему ощущению нехватки. Действительно, нехватка есть. Но это не значит, что она обязательно должна быть по каким-то законам мироздания. Просто такова базовая модель сознания современности.

– И как это можно исправить? – поинтересовался Андрей, зажигая новую сигарету.

– В непрекращающихся попытках ответить на этот вопрос и проводит обычно человек всю свою жизнь. Причем, думающий, стремящийся, креативный человек. Далеко не биозомби. И его реализации препятствует то, что стремлением этим пользуются все, кому не лень: государство, идеологи, работодатели. Ведь достаточно слегка подкорректировать образ Идеального Я или представление о том, каком дорогой можно с достоверностью к нему приблизиться – и вуаля! Человек бредет по предложенному пути. Как ты знаешь, есть много желающих приобщиться к этому внутреннему ручейку надежды – и поставить на нем свои гидроэлектростанции. Поэтому, важно, чтобы я не превращался для тебя в одного из них. Ведь реальное воздействие на человека всегда содержит элементы влияния на представление о себе – иначе оно просто не закрепится, не будет успешным. Итак, потенциально опасны как корректировка Эталонного Я, так и новая, неизвестная ранее информация о Я реальном. Новый аспект его рассмотрения, который раньше не принимался во внимание. Отсутствовал в субъективной реальности. Поэтому не продуман лично – и привязанный к нему конец лески исчезает из вида где-то вне пределов рассмотрения – в руках своего создателя. Вот почему так важно уточнить и скорректировать представления о себе самостоятельно.

Значит, здесь, как и в других случаях работы с субъективным, в качестве техники можно передать лишь общую методологию, но не само результирующее знание.

В общем, реальным инструментом, как и в других случаях, будет медитация. Понятая как достижение все большей «тонкости» самонаблюдения и самоконтроля. Ответ на вопрос «как это исправить?» – постепенно, шаг за шагом уточнять представление о Я. С помощью анализа и медитации.

– Ну, приплыли. Только о медитации в последнее время и слышу. В том числе и от «борцов с умом», как ты их называешь. Сядь, скрести ноги, расслабься – ну а дальше «выключи ум». Чем ты от них в этом случае отличаешься?

– Проблема в том, что под медитацией сегодня понимается невообразимое месиво из совершенно разных вещей. Поэтому важно не просто сесть и расслабиться, но и выполнять определенного рода внутреннюю деятельность, пускай даже и описываемую как бездействие. Деятельность эта может быть почти бесконечно разнообразной. Медитаций, как и книг – невероятное количество. То есть без тщательной инструкции, доступно и по шагам описывающей, что и как именно делать, какие критерии использовать для оценки результата, медитация – ничто. И это достаточно сильно отличается от подхода «сумомистов», где, наоборот, основная заповедь – никаких критериев, никаких инструкций, все как-нибудь само собой рассосется. В результате, разумеется, никогда не рассасывается.

– И что, у тебя есть эти инструкции и критерии?

– В принципе, да. Однако они не выглядят как линейный алгоритм, пригодный для всех. По уже изложенным причинам: поскольку все, что ты делаешь, даже представление Идеального Образа Я, определяется структурой реального Я, медитация будет сильно зависеть от того, как именно это реальное Я сформировано. Какими травмами, паттернами и установками. Какой структурой оно обладает. Ведь именно уточнение для себя этой структуры и является конкретизацией образа Я. А за всем этим скрывается целое море, включающее твое ближайшее окружение, историю и много чего еще. Так это перестает быть исключительно твоим «внутренним» делом. А критерий на первых порах достаточно прост: с практической точки зрения избавление от чувства внутренней нехватки «изнутри» ощущается как вхождение в свой икигай.

– Ики-что? – приподнял бровь Андрей.

– Икигай – японское понятие, которое обозначает по-настоящему твое дело по жизни, активирующее творчество и мотивацию. По-русски самое близкое слово для передачи похожего смысла – «призвание». Но икигай несколько шире по значению – это не только само призвание, но и ощущение ежесекундного нахождения в нем. Для нас оно важно потому, что делает возможным обеспечение тех условий, в которых включаются «надстройки», редко используемые, но желанные состояния тонкости твоей психики.

– Тут уже совсем… непонятно.

– У каждого, в силу конкретно сложившейся структуры психики, есть свои «чувствительные» зоны. И обычно ощущаются они как то, что хочется развить и реализовать. То, к чему тянет, что обладает для тебя повышенным смыслом. Это и есть твой «естественный» резерв тонкости. Почему тонкости? Потому что для успешной реализации этих дел тебе просто придется пользоваться уточненным, более тонким представлением о себе. Тем самым просто входя в это состояние. А сами действия выполняют роль инструментов, «об которые» человек обтачивает его, постепенно утончая. Например, композитор, вошедший в свой икигай, получает удовольствие от того состояния сознания, в котором находится в процессе творчества. Может быть, даже значительно большее, чем от последующего прослушивания получившейся композиции.

Концепция естественных резервов тонкости состояний психики, скрытая в икигае, позволяет объяснить многие вещи, которые обычно остаются без объяснения. Например, управленцам нечего делать на дауншифтерском юге потому, что там просто не возникает социальной ситуации, в которой задействуется желаемое ими состояние сознания. Того контекста, в котором оно вообще возможно.

– То есть ты хочешь сказать, что они буквально сформировались с такой чувствительной складкой мозга, которая получает удовольствие только от управления другими людьми? – спросил Андрей.

– Примерно так, да. Поэтому и считают, что теплый берег вдали от городской суеты – это скучно. После нескольких недель пребывания в таких условиях они действительно начинают «тупеть», переходить во все менее и менее тонкие состояния сознания. Через некоторое время растекается и деформируется тщательно поддерживаемая до этого «боевая» и «статусная» модель Я. Налицо деградация и отдаление от желаемого состояния. В то время как писатель или художник, наоборот, полагают, что более творческих и приятных мест не найти. Вышел вечерком на бережок – и твори в свое удовольствие.

– А как складываются эти настройки психики?

– Очень непростой вопрос. По сути, ты спрашиваешь, что именно определяет отношения между Идеальным и Реальным Я. Ответы на такое всегда пространны, множественны и непросты. Но в любом случае паттерны, ответственные за условия реализации надежд и чаяний, формируются в детстве. В конкретной социальной среде. Это как языковой модуль психики по Хомскому или Пинкеру – ребенок воспринимает способ выражения глубинной структуры своих мыслей, который пригоден для объяснения именно в том обществе, которое его окружает. Даже если мы ничего не знаем о глубинной структуре – конкретном содержании мыслей в сознании человека – мы достаточно много можем узнать о поверхностной – языковых паттернах, которыми он пользуется для их структурирования, фиксации и передачи. Просто послушав человека и порасспрашивав его. И что же, таким образом, делает социум в целом? Выстраивает условия развития, при которых большая часть людей вырастает, фигурально выражаясь, однонаправленными. Это и хорошо – поскольку позволяет общаться, обеспечивая платформу конвенционального взаимопонимания, и плохо – поскольку «полирует», нивелирует любые структуры, не попадающие в общий тренд. В результате большая часть людей оказывается в ситуации, когда просто не может реализовать свой икигай в силу того, что для этого не было подходящих социальных условий.

– Еще бы! – с неожиданным жаром откликнулся на это Андрей, – Что, собственно, тут нового? Я всегда знал, что социальное положение семьи, и вообще: условия вызревания и развития, менталитет народа и страны, в которых ты растешь – это не шутки. А очень даже серьезная для дальнейшей жизни вещь…

– Вот. И поэтому настолько разнообразны конкретные способы нащупывания способов реализации своего икигая. Но все их объединяет кое-что. Человек, достигший такого состояния, определенно находится в хорошей ментальной форме. В данном контексте находиться в хорошей ментальной форме – это почти не метафора, отсюда и слово «тонкость». Можно сказать, что большинству людей сегодня свойственно настоящее ментальное ожирение. Образуется оно, если человек бесконтрольно поглощает информацию, паттерны и структуры, льющиеся на него снаружи, при этом не производя ничего своего. Икигай будет своеобразным аналогом ментальной стройности, которая достижима только при помощи творчества. С другой стороны, полноценное творчество возможно только в случае ментальной стройности. Почти замкнутый круг, который вынуждает невероятно ценить однажды достигнутый баланс, с удовольствием крутя информационные педали жизни на пути к своей цели. И медитация – это сложная попытка вскарабкаться на свой велосипед и начать движение.

– Похоже, я понял, о чем ты, – опуская ноги в тапочки, ответил Андрей, – Сам об этом много раз думал, но немного под другим углом: нас готовили к жизни в мире, где есть заранее прочерченные социальные дорожки развития. Как лестницы, приставленные к какому-то окну. А потом они неожиданно кончаются. И человек выясняет, что все эти лестницы были не реальным саморазвитием, а разводиловом, дешевой игровой песочницей, созданной солидными пузатыми дядьками для того, чтобы зарабатывать деньги на его глуповатом энтузиазме. Все эти карьеры, статусы и прочее говно. Но остается вопрос: есть ли реальные критерии у самих дядек? Критерии подъема по жизни? Действительно ли они являются невероятно продвинутыми черными колдунами, формирующими картинку поддельной реальности для других, но живущих в своей – подлинной? Или так же плавают в этом иллюзорном океане бизнес-дерьма, стремясь «подняться» по уровню? И знаешь, близко познакомившись с некоторым количеством дядек, я пришел к выводу, что верно второе – и все мы, к сожалению, в одном и том же океане дерьма. А ты мне как будто прямо про берег рассказываешь. Медитируй – и выберешься. Даже не верится.

– Ага. Самому не верится. Но тем не менее, если посмотреть на это здраво, то при правильном подходе так и получится.
– Хорошо. А зачем тебе все это рассказывать? Ну, сидел бы себе, медитировал. Просветлялся бы.

– Тут есть своя проблема. Представь себе: допустим, поменяешь ты даже свои личные настройки – и что дальше? Такой крутой, да? Как ты будешь жить? Что останется после твоей смерти? Выживают не в одиночку, а родом. Поэтому даже структурная организация сообществ мега-индивидуалистичных хиппи тяготела в конечном итоге к трайбам – своеобразным племенным сообществам, объединенным по принципу исповедования общих ценностей. В сообществе проще достичь своего икегая, в сообществе проще выстроить поддерживающие внешние тренды, ну и – помочь всей системе двигаться к новым уровням тонкости.

– Да уж. Может быть, действительно, стоит переехать на юг, – улыбнулся Андрей. – У вас там, судя по всему, хорошо.

 © А. С. Безмолитвенный, 2016 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить