Начинал накрапывать небольшой дождик – и в окружающем домик пальмовом лесу стало свежо и опрятно. Пахнуло свежестью, размеренный шум потоков воды настраивал восприятие на мягкий и плавный ритм. Разговор на веранде, затихший при первых каплях, продолжился после перерыва на созерцание.

– Итак, давайте вернемся к описанию дальнейших шагов техники, – негромко произнес Артур. – В четырехмерном мышлении помимо хорошо нам известных по личному опыту аспектов этики, эстетики и логики есть замыкающий аспект целостности. Который, собственно, и задает добавочное семантическое измерение.

Поэтому в медитации имеет смысл делать акцент именно на нем – то есть углубляться в текущее мгновение, простраивая латеральный по отношению к трем, нам привычным, вектор. Подняться, так сказать, над моментом настоящего по перпендикуляру – чтобы иметь возможность окинуть мысленным взглядом сразу большие пространства будущего и прошлого. Запечатлеть их в одном акте восприятия.

– Как это измерение воспринимается «изнутри»? Чему оно соответствует в феноменологическом опыте? – спросила Олеся.

– Оно проявляется как реалистичность, сочность, детализированность всего вокруг; как углубленное присутствие в наблюдаемом, – ответил Артур. – Или наоборот: как максимальное от него отстранение, отдаление. И то, и другое является смещениями по латеральному, или, как его еще можно обозначить, темпоральному, вектору – но в разных направлениях. К сожалению, из-за непонимания того, что именно надо делать, человек в медитации, вместо того, чтобы погружаться в происходящее, усиливая и углубляя этот аспект погружения, или отдаляться от него, схватывая большие временные комки «с высоты птичьего полета», часто начинает бессознательно отлетать мыслью в прошлое, стараясь выйти на воспоминание о предыдущем пиковом состоянии по этому критерию целостности, или в будущее, размышляя, с помощью какого рода усилия можно было бы этого пика достичь. То есть двигаться вперед-назад по привычной плоскости вместо того, чтобы перемещаться в новом измерении. В принципе, это абсолютно логичный и оправданный поиск возможности провести параллакс по разным состояниям и выделить нужный аспект восприятия в чистом виде – проблема только в том, что по причине бессознательности этого нащупывания и непонимания правильного направления смещения, почти никогда не удается довести его до конца на практике. Поэтому очень важно вначале на интеллектуальном уровне понять, схватить правильный вектор – и хотя бы приблизительно ощутить, что же это за загадочное четвертое смысловое измерение. Чтобы необходимость в этом бессознательном фоновом нащупывании в рамках самой медитации отпала.

– Хорошо. Но почему бы тогда сразу просто не погружаться в момент актуального настоящего? – спросил Андрей.

– Просто?.. – с улыбкой переспросил Артур. – Дело в том, что субъективно воспринимаемый человеком момент актуального настоящего совсем не прост. А сложен. В прямом смысле. Сложен из частей, сформирован пересечением двух потоков – в терминологии Бутылочной теории «реки» и «водопада»: фронтального и латерального. Причем, на каждом из контуров.

То есть актуальное настоящее – это иллюзия наподобие анимационной, возникающей при быстром перелистывании страниц блокнота с картинками, которые при достижении частоты 20-24 кадров в секунду сливаются в целостный фильм, течение которого обретает плавность. Однако вся эта плавность и видимая простота создаются сложным аппаратом нашего бессознательного восприятия. В действительности же, находясь, так сказать, на фронтальном потоке, мы наблюдаем сменяющие друг друга кадры – срезы, или «пакеты», мгновений, седиментированные самопересечением Бутылки. И каждый из них имеет два измерения: темпоральное и пространственное. А иллюзия непрерывности достигается вторым аспектом наблюдения – латеральным, который прямо сейчас на первом и втором контурах постоянно присутствует в нашем восприятии в качестве фона, делая из «покадровой нарезки» полноценную анимацию. Хочу подчеркнуть этот момент еще раз: латеральный аспект, аспект «целостности», присутствует в каждом мгновении, в каждом акте восприятия, скрепляя их друг с другом подобно клею, обеспечивая плавность их взаимоперетекания. Это не что-то абсолютно запредельное и неведомое – прямо сейчас, пока вы меня слушаете, он задействован.

Надо только научиться его распознавать, отделив от восприятия, поставляемого вторым – пространственным, или фронтальным, – аспектом. В каждом проживаемом мгновении есть и то, и другое. Вот только пространственный аспект великолепно представлен и детализирован в естественном языке, а латеральный, или темпоральный, – нет. Поэтому с детства мы приучаемся постоянно обращать внимание только на пространственный аспект, игнорируя темпоральный.

– Получается, что сознание, в котором вообще отсутствует темпоральный аспект – не на уровне семантического описания, а на уровне восприятия – похоже на нарезку из кадров, не перетекающих, а рывком сменяющих друг друга? – спросил Петя. Артур кивнул. Петя продолжил: – Ага. Отсюда «стробоскопический эффект», который иногда бывает, например, при сильном подпитии… На что же тогда похоже сознание, в котором, наоборот, нет пространственного аспекта? А есть только латеральный?

– На разных контурах – по-разному. На первом оно похоже на палимпсест из наслаивающихся друг на друга моментальных снимков момента. Знаешь, бывает такой эффект, когда в 3D-шутерах игрок выходит за пределы прорисованной карты: он видит темноту игрового космоса, по которой постоянно размазывается инверсионный след от собственных рук с оружием, двигающихся при ходьбе, и остатков последних виденных текстур. На втором – уже больше напоминает интерференционную картину. Как на стереограммах или «шумовых видео». А на третьем – фрактал, – ответил Артур. – Постоянно разрастающийся многомерный фрактал, состоящий из окрестностей мгновения. Однако до латеральной проекции третьего контура еще надо добраться. А вот две предыдущие у каждого из нас в опыте точно есть.

Если говорить точно, то и при обычном, фронтальном, восприятии на каждом из уровней тоже есть разница – но вы ее прекрасно знаете:  на первом контуре это привычное сенсорное восприятие, на втором – эмоциональное, а на третьем – семантическое.

Кстати, интересно то, что и при первом, и при втором искажении восприятия, о которых говорит Петя, человек не может ответить на вопрос, сколько точно прошло времени, будучи в состоянии лишь строить заведомо неточные предположения на этот счет. При путешествии внутрь фрактала возникает полное ощущение вечности. При «стробоскопической» нарезке кадров настоящего ощущение времени тоже пропадает – и предположения о том, сколько прошло минут или часов, можно сделать только на основании аналитического соотнесения друг с другом привычной длительности наблюдаемых процессов. Наподобие следующего рассуждения: «Ага, щелкнул чайник. Значит, он вскипятился, то есть с момента, когда я его ставил, должно быть, прошло полторы минуты». При этом само течение времени, по которому можно было бы непосредственно почувствовать, сколько минут прошло, в этом состоянии не ощущается. Однако, сейчас для нас это не так принципиально.

Гораздо важнее другое: проблема невозможности нащупать дальнейший вектор развития латеральности заключается в том, что у обычного человека третий контур не замыкается, не образует самопересечения. Он фактически недостроен: демонстрируя прекрасно развитое описание пространственного аспекта и почти полное игнорирование темпорального. А для формирования четвертого контура абсолютно необходимы оба.

– Как выйти на созерцание этого латерального измерения на третьем контуре? – спросил Андрей.

– Согласно теории, время, за которое сигнал проходит первый контур, достигая точки самопересечения на сенсомоторном контуре, время, за которое он проходи эмоциональный контур, и время, за которое он проходит все три контура, будет существенно различаться. Оно и различается, согласно современным психологическим экспериментам по исследованию подпорогового восприятия.

Отсюда вытекает следующее наблюдение: при определенных условиях можно осознать зазор между восприятием актуального настоящего на втором и на третьем контуре, скажем, наблюдая за пресловутым эффектом анимации при быстром перелистывании страниц блокнота. Что здесь будет от второго контура – и что от третьего? Мы отмечаем сам факт мелькания перелистываемых страниц – и за это ответственно восприятие актуального настоящего на втором контуре. И параллельно с этим можем наблюдать сам мультфильм, разворачивающийся в пространстве актуального настоящего третьего контура. Почему именно третьего, а не второго или первого? Потому что он состоит из объектов, которые мы можем выделить и поименовать. Описав, например, сюжет фильма. Если же пускать кадры с большей скоростью, например, 26-30 в секунду, мы не будем успевать обрабатывать всё происходящее на уровне семантики, но будем «схватывать» перемещения персонажей. То есть после просмотра вряд ли сможем уверенно рассказать, как развивался сюжет, зато почти безошибочно угадаем, о ком этот фильм.

– Это, кстати, объясняет, почему домашние животные так странно относятся к телевизору. Причем, даже к последним моделям, работающих на частоте 100 Гц, – вклинился Петя. – Они просто не воспринимают этот набор появляющихся и исчезающих картинок как целостное сюжетное повествование. Не говоря уже о сложности опознания двухмерных проекций трехмерных объектов на экранчике... Тогда получается, что каратисты и прочие товарищи, занимающиеся восточными единоборствами, по всей видимости, тренируются переходить к восприятию актуального настоящего на втором контуре. Очевидно, потому что это просто быстрее приблизительно на 1/3 – а в бою дорога каждая доля секунды, воспользовавшись которой, можно нанести удар быстрее, чем противник.

– По всей видимости, – согласился Артур. – Но нам интереснее двигаться вперед, а не отступать назад. Осознание отличия способов схватывания на втором и третьем контурах приводит к тому, что появляется гипотетическая возможность продлить этот вектор дальше – к четвертому. Например, этому может помочь создание сублиминальных видео с двумя независимыми анимациями, образованными мельтешением телевизионного снега на экране. Одна из которых будет дана с частотой кадров большей, чем длительность актуального настоящего на втором контуре, но меньшей, чем на третьем. Что будет испытывать человек при просмотре таких видео? – все окружающие молчали. Артур подождал немного и, оставив свой вопрос без ответа, продолжил:

– Однако можно выйти на это латеральное измерение еще более простым образом: когда мы прослушиваем мелодию и обнаруживаем, что можно воспринимать её двумя разными способами, мы переключаем фазы восприятия, уже находясь в рамках латерального измерения. Иначе это переключение было бы попросту невозможным. Соответственно, остается только продлить, бесконечно продлить сам момент выбора способа восприятия мелодии, удержав и сохранив эту возможность как актуальную на всем её протяжении. Это бесконечное продление и будет задавать латеральную плоскость.

– Правильно ли я понимаю, – медленно проговорила Олеся, – что латеральное измерение проявляется не только в моменты выбора, но и в моменты творчества? – Артур снова кивнул. – Тогда… оно должно проявляться и в моменты навигации по воспоминаниям – когда я выхожу на события, которые хочу вспомнить. И… в моменты, когда меня о чем-то спрашивают – например,  как называется столица Анголы, – а я за долю секунды прикидываю, знаю я это или нет.

– Совершенно верно, – расцвел в улыбке Артур. – Именно такие, достаточно тонкие и мгновенно разрушающиеся состояния, нам нужно длить и по возможности культивировать. Осуществляя сличение в этом измерении – и проводя по нему параллакс. Что должно привести в дальнейшей перспективе к развитию четырехмерного языка. И закреплению на этом уровне.

– А можно поподробнее – при чем здесь сличение? – попросил Петя.

– Давай проследим весь процесс с начала. Сличение объектов, разделенных промежутком времени, необходимым для пробегания сигнала по первому контуру до точки самопересечения, обеспечивает нам параллакс на сенсорном контуре. Который и даёт возможность выстраивать гештальты из сенсорного  шума. Сличение гештальтов, разделенных чуть большим промежутком времени, и параллакс по данным этого сличения приводят в итоге к появлению второго контура.

То есть процедура сличения по латеральному измерению, во времени, даёт параллакс. В дальнейшем процесс выходит на новый уровень, представая уже как сличение отличий в сличениях предыдущего уровня.

Смещение вверх и вниз в этом латеральном измерении даёт, по сути, разные субъективные миры. Отличающиеся от нашего так же, как он, в свою очередь, отличается от мира, в котором живут животные.

– Видимо, именно это имелось в виду под «верхним» и «нижним» мирами в шаманизме, – перехватил слово Андрей. – Нижний мир – это паттерны, наблюдаемые на микромасштабах времени, схватываемые как интерференционная картина на втором контуре, верхний – на макромасштабах четвертого контура. Наш, актуальный, соответственно – мир третьего контура. Сегодня нижний мир должен быть не особенно значим с практической точки зрения, учитывая, что всё, что раньше достигалось только на микромасштабах, теперь перенесено в недра компьютера и другой электроники. Шаману, специализирующемуся на нижнем мире, просто нечего предложить современному обществу, кроме, разве что, психотерапии.А вот верхний мир – совсем другое дело. Он по-прежнему актуален. И представляет собой воплощение идеала взвешенной мудрости, долгосрочного стратегического планирования. Схватывание больших последовательностей и неожиданные для обычного человека, но всегда точные выводы из осознания пронизывающей их причинно-следственной связи. – Андрей перевел торжествующий взгляд на невозмутимо улыбающегося Артура. – Итак, получается, что наша задача – выйти на эту высоту, подняться в латеральном измерении так, чтобы окинуть взглядом окрестности привычного актуального настоящего. Достичь верхнего мира. Так?

© А. С. Безмолитвенный, 2018

 

You have no rights to post comments